Свет и Тьма, набирая силу и порождая мириады созданий, обрели подобие разума. Из Тьмы родился Нокшангх Чернокрылый, дракон Тьмы, ее аспект, ее принц. Из Света воплотился Асфель Белокрылый, дракон, соответственно, Света. Сложно описать размеры этих существ; звезды сверкали в их глазах, а от взмахов крыльев разлетались галактики. Нужно сказать, что вселенная тогда выглядело совсем иначе, но об этом позже.
Так вот, едва они родились, тут же сцепились в драке, имя которой Первая Битва, ибо до этого Свет с Тьмой не могли сражаться, как это делаем мы, но лишь противоречили друг другу, если так можно выразиться. Энергия, что образовалась в момент столкновения двух первородных аспектов, была столь огромной, что уничтожила кусок самой реальности, обнажив частицу первозданного Ничто, которое в свое время заполнили Тьма со Светом.
Невообразимый умом смертного взрыв потряс мироздание, потоки противоположных энергий, стремясь уничтожить друг друга, клубились и вращались, в конце концов превратившись в те планеты, которые мы видим сейчас. Все, что существовало до этого, было непригодным для жизни кого-то, вроде нас. В провал реальности юркнули духи Бездны, а так же непостоянная и горячая энергия, что пульсировала на стыке Света и Тьмы. И из всего этого бульона несовместимостей родился Мивр Серокрылый, аспект Жизни; подлинной, ошибающейся, любящей. Чистые абсолюты, Нокшангх и Асфель не смогли вынести присутствия Мивра и растворились. Мивр взмахнул своими крыльями, и разнес по вселенной энергетические следы двух драконов, а так же завихрения энергии, образовавшейся от их ударов.
Сорвавшиеся с серых крыльев Мивра чешуйки порождали жизнь везде, где оказывались. Свет, Тьма и Хаос, ну, та третья сила, рожденная на стыке, тут же начинали сражаться за право владеть этой жизнью, ибо сами не были способны породить что-то настолько сложное и прекрасное, настолько противоречивое. Считается, что, не имей они соперников, существа, населявшие планеты, мгновенно бы порабощались, но, поскольку Свету всегда противостояла Тьма с Хаосом, и им, соответственно, ну вы поняли, у живых существ появился шанс. Сама Жизнь воли не имела; это наиболее глубокая и загадочная из всех аспектов, если задуматься; и существам пришлось справляться самим. — Гектор с трудом сглотнул, и потянулся к кружке.
Игроки заслушались, погрузившись в глубины собственного разума, пытаясь вообразить масштабы описываемых событий. Последние кусочки сочной говядины исчезали с их тарелок.
— Это то, что известно. Историю нашей планеты знают лишь посвященные, я ее, разумеется, не знаю. Но одно люди вроде меня знают точно: есть представители Света — паладины, Тьмы — вампиры, некроманты и прочая гадость, и Хаоса — демоны.
— А что такое Великий Зной? — Спросил пиромант.
— На самом юге Аманри экватор пересекает огромная расщелина, куда в доисторические времена угодила чешуя Мивра. Ее дно — глубочайшая точка планеты. Расщелина эта находится на дне Голубого океана. Однажды пироманты разозлили духов огня, и те, пользуясь силой раскаленного ядра нашей планеты, начали испарять океан. Видимо, там стало невыносимо жарко, и южанам пришлось бежать. Мы — их потомки.
— Чем разозлили-то?
Гектор глотнул еще пива.
— Никто точно не знает. Ну, из-за чего злятся боги? Из-за того, что им изменяют. Может, они начали изучать темные искусства, или связались с демонами, а может, просто с другой стихией, кто их знает. Сейчас такого, конечно, нет; люди стали гораздо дальше от источников своих сил. Рядовые маги больше не знают имен своих покровителей.
— А ведь лорд использовал огненную магию, хоть и демон — Заметил Руд, кивнув Ноэлю.
— Говорю же, сейчас такого нет. Боги извратились, грань между их силами постепенно исчезает. Демонический огонь — так и вовсе старинная тема. Это не тот же огонь, которым управляют люди; у них свой, более древний.
— А-а, — понимающе протянул Руди.
— Да… — Трактирщик сделал жест проходившей мимо Си, и девушка принесла сигары. — Будете? — Пробубнил он, закусив одну меж зубов.
Мечник поднял руки, а пиромант не отказался.
— Так… — Мужчина похлопал себя по жилету, но Руд опередил его, зажгя сигару щелчком пальцев.
— Ммм, — тянулся Гектор, — благодарю.
Над их столом появилось облачко сизого дыма.
— Так вот, к чему я это все. Растекся тут по древу, понимаешь. — Продолжил мужчина. Одной кружки пива для него было явно маловато, но вечно напряженное лицо разгладилось, а на небритых щеках даже проступил румянец. — Ай, после создания мира история обо мне покажется скучной. Я северянин. Наша страна не поделила с Аррелионом какой-то клочок земли, я даже уже не помню, как те места звались. Там что-то было, конечно же; за простую неплодородную землю кровь никто проливать не будет.