Заключал заседание Сталин.
Говорил мало, так же не вставая и так же тиская трубку. Поздравил конников с сформированием армии, пожелал новому кавалерийскому соединению боевых успехов.
Пригляделся Орловский к внешним повадкам Сталина. Скупой на жесты, двигается мало; не трубка — пожалуй, рукам совсем нечего бы делать. Характерны прищур и усмешка. Неожиданный в словах, особенно в последней фразе. Нынче необычно задвигались руки; передавая трубку — нет бы отложить! — копался поочередно во всех карманах френча, нагрудных и боковых. Что-то искал. Нашел в потайном. Блеснуло! Портсигар.
Длиннющая пауза заставила всех затаить дыхание.
— За успешное командование корпусом… и за разгром конницы Мамантова и Шкуро ВЦИК Республики награждает… товарища Буденного золотым боевым оружием… шашкой с орденом Красного Знамени. А ми… Реввоенсовет Южного фронта, преподносим этот портсигар.
— Золотой, — улыбаясь, уточнил Егоров.
На Буденного свалилась большая тяжесть. Вчера в этом салоне его приняли в партию большевиков. А нынче новые знаки внимания. Подталкиваемый с обоих боков членами Реввоенсовета Конной, он смущенно ступил к столу…
Глава девятая
Начала зимы не чувствовалось. Волглый западный ветер по-осеннему гнал в рассветном небе редкие обрывки туч, высевая из их подолов мокрую колючую пыль. Генерал-майор Слащов, вцепившись в поручни, свешивался с нижней ступеньки вагона, пытаясь хоть что-то разглядеть или услышать. Где-то впереди — два бронепоезда с пехотным десантом; на открытых площадках за мешками с песком укрылась бригада 13-й дивизии. С ними и начдив, генерал Андгуладзе. Не слышно и не видно. По времени, вот-вот заговорят мортиры головного бронепоезда. Помалкивает и левый берег; из-за Днепра, с востока, по синельниковской ветке на екатеринославский железнодорожный мост продвигаются, тоже в составах, кавказцы полковника Беглюка.
Час штурма Екатеринослава подступал. Раздираемый нетерпением, генерал не высидел в салоне: не хотел пропустить миг атаки. А что отсюда увидишь?
За поездом комкора трамвайным порядком движутся след в след эшелоны с основными силами 3-го армейского корпуса; бригада 34-й дивизии прикрывает тыл — закупорила у Верхнеднепровска южную ветку, криворожскую. Атака Екатеринослава правым берегом Днепра — маневр дерзкий и небезопасный. Крепкий нажим с юга, во фланг — могут прижать к реке, сбросить с обрыва; достоверно, резерв Махно на Карнауховских хуторах. Хватит ли конного конвоя, кинутого туда? Сабель-то — на понюшку табаку. Сотни нет. Правда, народ отпетый: георгиевские кавалеры; с прошлой весны по одному отбирал в кубанских станицах. Один — троих стоит. Лошади добрые под каждым. Не должен подвести и капитан Мезерницкий, начальник конвоя штакора.
Армия батьки Махно рассыпалась южнее, по линии железной дороги Кичкассы — Апостолово — Кривой Рог; фронт повернут лицом к морю, к тыловым коммуникациям и базам Доброволии. Теперь, получалось, фронт как бы вывернулся наизнанку; используя криворожскую ветку, он, Слащов, перебросил основные свои силы на север, в район Верхнеднепровск — Запорожье. Оказался в тылу у махновцев, а главное, у намеченной цели — Екатеринослава.
Состав резко дернулся, притормаживая. Генерал сорвался с мокрой ступеньки. Удерживаясь на руках, прочертил по шпалам лаковыми сапогами. Матеря машинистов, вскарабкался в тамбур. Выкатив глаза, часто дышал, унимая подступившее к самому горлу сердце. Силы все до капельки покинули вдруг тело, руки и ноги сделались ватными. Состояние омерзительное. Это — страх. Страх преследует его с раннего детства; мучается, не зная, как избавиться. Сгорает от стыда перед собой. Глушит постыдный недуг; с германской слывет бесстрашным. Идет в бой — пулям не кланяется. В минуты атаки жалеет, что не курит. Генерал Марков, бывало, хаживал впереди наступающих цепей с неизменной асмоловской папиросой в зубах; гасла, случалось, останавливался и подносил огоньку. Восторг вызывало дикий у желторотых «прапоров». Он, Слащов, не верил «железным нервам» покойного генерала, — бравада, лишь бы скрыть от сторонних глаз свой страх. Каждый скрывает по-своему…
В салоне все так же гнется у стола начальник штаба корпуса полковник Дубяго. На скрип двери поднял чернявую голову, отрешенно скользнув взглядом, опять ткнулся в десятиверстку. Тень от куньей шапки генерала накрыла цветной клубок стрел на карте.
— Вот сюда погляди! — палец комкора, туго обтянутый белой лосиной кожей, уперся в вилючую змейку речки Мокрая Сурава.