— Да, война… — Владимир Ильич на мгновение сник. — А не хватит воевать? Пора уже строить! Вот приехал поделиться с товарищами мыслями… о новой форме труда, коммунистической… Замечательная вещь — рабочие субботники! Давайте подниматься. По времени, там как раз голосование по докладу Мясникова. Мой вопрос следующий…
— Кого-то позвать, Владимир Ильич… Пусть встретят.
— Нет-нет! Что за персоны. Опаздывают. Еще и встречай их… Пойдемте, я знаю, как незаметно проникнуть в зал…
Год назад, чуть побольше, в канун Первой годовщины пролетарской революции, он побывал в этом доме. Вечер пролеткультовцы устраивали. Выступал даже. Вспомнилось, тоже задержался изрядно; прикатил под шапочный разбор — художественная часть подходила к концу…
Подымались не главной, а рабочей лестницей. В темных закоулках приметил Владимир Ильич молчаливых ребят военной выправки. Напрасно грешил на чекистов. Крепче, признательно сжимал костистый локоть; посмеивался довольно про себя, кто еще кого тут ведет. Очутились в боковой комнате; здесь его ждали. В открытую дверь видать освещенный зал, знакомый, полный людей, и тут же рядышком сцена. Почувствовал, подтолкнули…
— Феликс Эдмундович, проходите и вы в президиум…
— Это еще зачем?
Сел Дзержинский в крайнее пустующее кресло. Удобное место: вот и сцена, как на ладони, и зал чувствуется затылком. Бушует, захлебывается от восторженных криков и рукоплесканий. Наблюдал, как Ленин неловко пробирается за столом, покрытым красным, к приготовленному для него стулу. Неловкость проглядывает в сведенных, передернутых плечах, почесывании лысины. Едва не каждый день вот так где-то да выступает. Не привыкнет к бурным встречам и овациям. Отойдет после первых фраз; тогда же схлынет и возбуждение аудитории…
— По следующему вопросу, о субботниках, слово имеет товарищ Ленин!
Опять взрыв. Кто-то поблизости выкрикнул: «Почему не поставили вопрос о субботниках первым и заставили товарища Ленина ждать?!» Любопытства ради повернулся на голос. Да разве узнаешь! Все что-то кричат.
Мясников, председательствующий, тщетно машет вздетыми руками; рукава военного френча опустились до локтей. Не расстается с формой; при Загорском возглавлял Военный отдел Московского комитета РКП(б), стал ныне секретарем. Фамилия его настоящая Мясникян, ростовский армянин. Учился здесь, в Москве, закончил Институт восточных языков. В 17-м занимал высокие военные посты — главком Западного фронта, какое-то время, после Крыленко, исполнял обязанности и главковерха.
Не вспомнит, сколько же ему лет. За тридцать; ну да, «возраст Иисуса Христа»; именно о нем, Мясникове, кто-то недавно так сказал. Ясно видать лицо. Бледный, еще не отошел от ранения — тоже попал под злосчастный взрыв в Леонтьевском; рана не из легких. Крепкий, здоровый, выдюжил. Кое-кто еще вылеживается по лазаретам. Задержал внимание на лице: лоб выпуклый, высокий, брови дугой, нос мясистый, серьезный нос, а вот рот женский, яркий, с четким рисунком. Стрижка короткая; отсюда седина не заметна, а она есть, и довольно обильная…
Кого он напоминает? Лбом и носом… и прической. Кого вот? Давно видал, не теперь. Где-то на этапах?.. Что-то с памятью… Обычно лица держит цепко.
— Доклад по первому вопросу я не слышал… Ознакомился с принятой вами резолюцией. Вы одобряете решения Всероссийской партийной конференции… и призываете всех членов партии направить все силы на укрепление партийной и советской работы. Призываете проводить в жизнь ее постановления… Я присоединяю свой голос к вашим.
Зал опять взорвался.
Но первая фраза произнесена. Куда девались скованность, неловкость, неконтролируемые жесты… Ленин — естественный, каким он бывает дома, за городом в окружении друзей, в рабочем кабинете. Вышел из-за стола, стал у края сцены. Не подымал рук, не просил тишины, как обычно, в х о д и л в с е б я, собирался с мыслями — заметно по характерно устремленной вперед голове и взгляду. Ему, Дзержинскому, известны и поза эта, и взгляд. Делегаты угомонились сами собой…
— Товарищи, как мне сообщили устроители конференции, вы назначили доклад по вопросу о субботниках, разделив его на две части, чтобы иметь возможность обстоятельно обсудить самое главное в этом вопросе: во-первых, организацию субботников в Москве и их результаты и, во-вторых, практические выводы для дальнейшей их организации. Я хотел бы ограничиться только общими положениями, теми мыслями, которые вызывает организация субботников как новое явление в нашем партийном и советском строительстве. Поэтому на стороне практической я остановлюсь лишь в самых кратких чертах.