Да, да, вот что его мучило… Подвод в корпусе мало, их постоянный сбор озлобляет население. Как не подумал раньше, в Севастополе! Хотя бы на это подтолкнул коменданта крепости; чем сидеть на чемоданах и ждать у моря погоды — времянку какую ни на есть протянул бы от Джанкоя до Юшуни. Ведь просто — бросай шпалы на грунт, подсыпай балласт. Верст этак пять в час делал бы паровоз. Не за горами весенняя распутица, зима крымская бог знает какие сюрпризы еще преподнесет. На чем подвозить довольствие? На Чонгар есть дорога. А перекопская группа? Одной конницы сбивается туда более тысячи, не считая артиллерийских и обозных лошадей. А люди?!
Нет под руками генерала привычных вещей, и, пожалуй, самого необходимого — Петра, попугая. Сколько бы надо ему наговорить, поделиться… Вышагивая в тесном салоне, тискал табакерку слоновой кости. Мельком подумал о жене; не сказал бы, что соскучился, потянуло… Нет, опять-таки не хватает привычного…
Деться некуда от стола, непременно заденет бедром. Развороченные карты перешейков и ворох машинописных листов — результаты изысканий военной партии по обследованию позиций сивашско-перекопского района. Субботина затея. Вручил бумаги уже на перроне капитан Балакин. Карты и записи притягивали к себе и в то же время пугали. Перелистал вскользь… При суровой зиме Сиваш покрывается настолько прочным льдом, что возможна переправа на колесах при весьма значительной нагрузке… Встречаются почти постоянно высохшие места, особенно в период западных ветров… При разливах некоторые участки снова покрываются водой, но не настолько, чтобы служить препятствием для переправы… Залив Сиваша к Перекопу, Чокраку и Ивановке пересох настолько, что возможен переход на подводах, пешеходная переправа возможна во всякое время года и при всяком состоянии погоды… Мелкий Перекопский залив, с песчаным крепким дном, при сильных восточных ветрах оголяется версты на две… Места наибольшей сближенности между северным и южным берегами Сиваша благодаря нетопкому дну и незначительной глубине (3 фута максимум) являются постоянно угрожающими… Вот и выходит: Сиваш непроходим только на картах, а водные «недоступные» по карте районы фактически являются сушей, пригодной для маневра!
И несмотря на это — ничего не сделано по сооружению укреплений! С июля вообще прекращены приказом Деникина все инженерные работы. Кола не вбили, сволочи!
Вошел адъютант:
— Ваше превосходительство… К вам просятся.
— Ты и нужен мне, Сергей! В Симферополе… доставишь в вагон начальника дорог инженера… м-м… Соловьева. И вообще… соберешь всех инженеров-путейцев.
— Прибудем в Симферополь часа в четыре утра, Яков Александрович.
— Когда б ни прибыли! Из постелей вынешь! В Джанкой увезем их.
— Слушаюсь.
— Да, ты о чем?.. Кто там?
— В Севастополе напросился… Из приближенных герцога Лейхтенбергского. Занимается вербовкой офицеров в местный полк.
— Впусти.
В дверь едва протиснулся прямо-таки великан. С бордовой распаренной физиономией — будто из бани. Мундир английский, заношенный изрядно, чудом не лопался под мышками. Смешили широконосые ботинки и краги с медными застежками — выдавали неестественно тонкие голенастые ноги. Лицо бритое, с острыми стрелочками рыжеватых усиков; замечалась в нем диспропорция — короткий вздернутый нос с открытыми круглыми ноздрями, маленький рот и тяжеленная нижняя челюсть с вмятиной на подбородке. Успокаивали глаза, усмешливые, темные и лучистые; при дневном свете, наверное, синие.
— Капитан Орлов! — представился великан, кидая огромную лапищу к изогнутой фуражке. — Коренной, крымский. Разрешите выразить вам мою благодарность, ваше превосходительство. Не отказали… в поезд. Начальник срочно потребовал обратно в Симферополь. Князь Рома́новский герцог Лейхтенбергский, член царствовавшего дома… Мы с ним занимаемся формированиями…
— В каком он уже чине?
— Капитан второго ранга.
— По четырнадцатому помню… лейтенантом.
Не зная еще толком, чем может быть полезен ему этот капитан, Слащов кивнул на кресло; закурить не дозволил, предупредив, что не выносит дыма. Сам же, заправляя обе ноздрины нюхательным табаком с кокаином, откровенно разглядывал незваного гостя; усмехнулся про себя неизбежной в таких случаях поговорке.