— Крымский, говорите?
— Так точно. Родился, вырос…
— Где воевали?
— На турецком… Всю кампанию.
— А здесь как?.. Да! О приказе Шиллинга помню. Объясните, что за формирования такие? Много ли собрали?
— Покуда похвастаться нечем, ваше превосходительство. Начато совсем недавно. Сотни две офицеров уже есть, собраны в карантине. А штаб наш в Симферополе. Будем рады… если навестите.
— Отчего же?.. Нынче не смогу. Появится минута — буду. Непременно. Мобилизуйте всех, срочно. Крым буквально кишит бесхозными офицерами.
— Принцип добровольческий у нас… Лишь бы кого… не берем.
— Как так?
— Ваше превосходительство… я не случайно в поезде. Хотелось поделиться… Дверью в морском штабе вы хлопнули громко… Я слышал.
В светлых, широко расставленных глазах генерала появился осмысленный интерес.
— И что же слышали?
— Крепостное начальство и флотские вас не поддержали. Ваш план обороны Крыма. И неудивительно. По-моему, люди эти не могут воспринять что-либо новое, дерзкое… Устарели. И не только телом… Понимаете, самое страшное — душой устарели! Вот они, наши крымские… Годами ведь сидят! Пни гнилые, мхом заросли. Ткни пальцем — насквозь. Меряют дедовскими мерками. А все новое, все дерзкое — удел молодых.
— Смело, капитан, — Слащов поерзал в кресле, меняя позу.
— Ваше превосходительство… речь не просто о жизни… моей, вашей… Об Отечестве! Думаете, Субботина с Лукьяновым да Ненюковым сейчас занимает судьба Крыма? Ошибаетесь. Помыслы все их там… за морем. Вы оглянитесь кругом, творится что! Развал, разруха, торгашество, разврат… Офицеры потеряли веру в высшее командование! Вчера еще были бойцы… А нынче?!
Холодок сковал лопатки; мучительная усмешка застыла на лице гримасой. Слащов ощущал и холодок на спине, и гримасу, но поделать ничего не мог — боялся даже шевельнуть отекшей ногой, застывшей на весу. Мысли-то, мысли!.. Полковника Дубяго. Да и он, Слащов, все чаще приходит к тому же…
Полез за спасительной табакеркой; долго брал одеревеневшими пальцами табак, не смея оторвать от собеседника глаз. Что-то дрогнуло в тупоносом распаренном лице. Слащову подумалось вдруг, что слова эти все неискренни, за ними что-то таится… Может, провокатор? Подослан тем же Лукьяновым… Покуда чихал, молоточки выстукивали в висках: арестовать? вышвырнуть за дверь? прикинуться простачком?
— Яков Александрович, не примите меня за подсадную утку. Мною движет… боль за поруганную Россию. В вас я хочу найти понимание… Вы генерал молодой. В отличие от иных, из высшего состава… честный. Качество это сегодня, прямо скажу… редкостное: честность, чистота помыслов. Вы поклялись честью — защитить Крым. Это значит… я, русский офицер, знаю… умереть на крымской земле.
Увеличенная доза табака с кокаином быстрее погнала от сердца кровь — в затылке отлегла тяжесть. Слащов, овладев собой, нашел в себе силы опасно пошутить:
— Вы что же, господа офицеры… молодые и обиженные, предлагаете мне… возглавить ваш бунт?
Ни капли страха в лице Орлова; в крупных, действительно синих глазах его появилось что-то вроде смущения.
— Уж какой там «бунт», Яков Александрович. Мои мысли… Хотелось, чтобы вы знали… Но раз на то пошло, мы, молодые и обиженные, как вы сказали… могли бы, наверное, взять на себя ответственность за поруганную Родину. Да, я лично недоволен своим высшим командованием… Вам верю. Обещаю, буду всячески помогать… отстоять от большевиков Крым.
— Спасибо, капитан. Положусь на ваш офицерский добровольческий полк. Понадобитесь скоро, чувствую. Когда сформируете?
— Понимаете… Мы видим спасение армии… в возвращении к традициям старого добровольчества. Реорганизовать иначе затронутую гангреной разложения армию невозможно. Прием солдат и офицеров по выбору. Отборные войска выступят на фронт только после полной экипировки. Они-то и должны стать скелетом в рыхлом теле деморализованной армии. Своей доблестью и честностью будут подавать пример развращенным и вдохновлять слабых…
Генерал напряг память. «Слабых вдохновляют победы». Кто сказал? А может, эта благородная компания желает просто-напросто отсидеться в тылу? Да нет… Зачем тогда являться Орлову?
— За откровенность спасибо. Честность и доблесть во мне всегда найдут поддержку. Обещаю… вникну в тылы — получите все необходимое: обмундирование, денежное довольствие… А скажите, капитан… князь Рома́новский… я не имею чести быть с ним в личном знакомстве… Он что, поддерживает все ваши… благие намерения?
— Безусловно. Да вы можете с ним встретиться. Наш штаб в гостинице «Европейская», неподалеку от вокзала. Заодно увидите и добровольцев наших…