Обстановку докладывал Щелоков, новый врид начальника штаба армии. Подкатил он попутным бронепоездом «Красный кавалерист» этой ночью; отделы штаба и тылы стыли в эшелонах, растянувшихся от Сватова до Чистякова. Ждали, собственно, Таганрога — конечного пока пункта назначения. «Красный кавалерист», грозно ощетиненный дальнобойными морскими орудиями, возглавляемый помощником инспектора артиллерии армии Кривенко, потому и устремился с самыми серьезными намерениями на юг.
Слушая, Ворошилов исподволь, пряча усмешку, поглядывал на командарма и Зотова; по его настоянию вызвали срочно Щелокова в Матвеев Курган. Получается вроде смотрин; внешний вид, манера держаться и особенно то, о чем говорит, все в пользу начштаба. Смотрины, конечно, удались. Не в пример мелкорослому, вертлявому бывшему начштаба — Щелоков гвардейского росту, черные, обжигающие усы не уступают буденновским. А как идут к темным волосам синие глаза! Слепой только мог не заметить такого гусара в штабной толчее. Он, Ворошилов, удивился, узнав, что Щелоков вовсе не кавалерист; оказывается, русские цари и артиллерии придавали важное значение — специально подбирали народ…
Сидели конники понуро и смущенно. Оттого Ворошилову и легко на душе; понимал, что «традиции погребовщины» погребены прочно. Позавчера, в Чистякове, была последняя вспышка. Обманчивый грозный вид у командарма, а человек он сердобольный; под давлением слезной мольбы жены самостийно отменил приказ Реввоенсовета об аресте Погребова и зачислил его своим секретарем. Пришлось разговор выносить на специальное заседание Реввоенсовета; Погребова водворили в арестантский вагон и отправили в Реввоентрибунал…
— Противник подготовил рубежи на речках Самбек, Тузлов и Грушевка для длительной обороны, — Щелоков указывал пункты на карте, — Окопы полного профиля, ходы сообщений, оруддворики… Два-три ряда и более колючей проволоки. Сосредоточены пластунские части. Надо полагать, все «цветные» дивизии… и какие очутились под рукой у Сидорина. Артиллерия, танки, бронированные автомобили… На станциях… бронепоезда. Орешек не из простых…
— Разгрызем!
Ругнул себя Ворошилов, — негоже выказывать мальчишество. Не Петро, адъютант; Сашке даже было бы непростительно. Покосился на командарма; скуластое, черное от морозов лицо каменное, острый взгляд репьяхами впился в карту, куда тычет карандашом штабист. Ага, слушает! Оба навострили уши, и Зотов. Совсем ослепил их Погребов — свет в окошке; думали, кроме него, никто ни в чем не разбирается. Нате вам! Мотайте на свои усы.
— Николай Кононович… а скажите боевое расписание сил противника перед фронтом Конной?
В вопросе Зотова Ворошилов уловил подвох — поддеть нового наштарма, сбить со слова. Весь напрягаясь, он ждал ответа, искал его в выражении красивого синеглазого лица. Казалось, Щелоков молчит вечность; поправляет пробор в темных пышных волосах, разглаживает брови. Да не знаешь, так и скажи. Не молчи. Не молчи ради бога! Едва не сорвалось с языка — хотел осадить занозистого донского казака.
— На сегодня точно не скажу, Степан Андреевич… — заговорил Щелоков тем же ровным глуховатым голосом; не сбили, просто манера такая у человека. — Недельной давности сводка разведотдела есть… Полагаю, вы с ней знакомы… Группа Мамантова. Девятая и Десятая конные Донские дивизии. Три тысячи сабель. Примерно. Четвертая кавдивизия из корпуса Улагая. Полки: Второй Кавказский, Второй Екатеринодарский, Второй Уманский, Второй Запорожский… Вторая кавдивизия. Полки ее…
— Чего о вчерашнем дне… — перебил Ворошилов, довольный ответом начальника штаба. — А конница… на рубеже?
— По сведениям разведки… и от пленных… Сидорин собрал конницу за оборонительной линией. Против нас, от Матвеева Кургана, на Самбеке конных частей не обнаружено с аэропланов. На Таганрог отходит бригада генерала Барбовича из Пятого кавкорпуса. Конница вот на Тузлове — Генеральский Мост, Большие Салы, Несветай… Кубанские корпуса генералов Топоркова и Науменко. Где-то тут и остатки других бригад Пятого кавалерийского корпуса Юзефовича.