— Зотов, общая стратегическая обстановка у Ростова нам ясна из оперсводки штаюжа, — перебил Ворошилов, заерзав на скрипучем табурете. — Задача Конной… на сегодня?
— Товарищ член Реввоенсовета, директива вами подписана шестого. Седьмого она, по сути, не выполнена… Двенадцатая только продвинулась к самбековским укреплениям. Тут, у тузловских, затоптались… Так что задача остается прежняя. Брать укрепления у Генеральского Моста. Вчера Шестая билась с кубанской конницей в одиночку. Кубанцы превосходили вдвое. Судя по донесениям, вечером только вошли в соприкосновение с противником соседи, Тридцать третья…
Подмывало начдива уколоть штабиста: мол, судишь по бумагам. В самом деле, бойко получается у начполештарма; они, строевики, испытывают соседство кожей: не пехота — худо могло быть…
— Шестая совместно с кавбригадой Тридцать третьей принимают на себя конницу генералов Топоркова и Науменко. Очищают дорогу пехоте Левандовского на укрепления. Следует объединить усилия и артиллерии. Выдвинуть все огневые средства на передовые позиции…
Не сдержал нетерпения Тимошенко.
— Помилуйте, Степан Андреевич… достаточным считаете… Шестой и кавбригады соседей? А Донской корпус? Мамантов из Алексеевки неизвестно куда ударит, по чьим тылам… Девятой, на Новочеркасск? А может… Конной?
— На Мамантова есть Четвертая!.. — вступился командарм, жестом утихомиривая напористого начальника дивизии.
— Да, у Четвертой складывается на сегодня выгодное положение. Тракт Аграфеновка — Нахичевань как бы… коридор меж кубанской конницей и донской. Пусто до самого Тузлова! И бить можно выборочно… по Топоркову и по Мамантову. С флангов, а то и с тылу. Выводим из резерва и Одиннадцатую. Обозначился сильный узел сопротивления в районе действий Двенадцатой стрелковой — станция Синявская, Мокрый Чалтырь, Султан-Сала, Крым. Тут уперлась Дроздовская дивизия. Одиннадцатую целесообразнее кинуть на Султан-Сала.
— А может, все-таки… на Генеральский Мост? — неуверенно предложил командарм, вглядываясь в свой планшет на коленях.
— Прикидывали, Семен Михайлович, — помотал головой Зотов. — Двенадцатая вовсе без конницы… А тут оперирует кавбригада генерала Барбовича.
— Как вы, Климент Ефремович? — командарм посмотрел на члена Реввоенсовета.
— Согласен с начальником полевого штаба. Поторапливаться вот только надо… Уже шесть! Когда это Матузенко получит распоряжение…
Правда, за окнами посерело.
Падение столицы белого Дона Новочеркасска склонило исход борьбы на ростовско-новочеркасском плацдарме в пользу красных. Нависла угроза над оборонявшимися по речкам Тузлов и Самбек; командование и войска потеряли веру в неприступность своих укреплений. Трезво оценивая обстановку, генерал Сидорин — руководитель обороны плацдарма — среди бела дня отвел все казачьи войска, конную группу Мамантова и кубанские сводные части Топоркова, за укрепленные позиции; засветло еще конница успела отойти по переправам Аксайской и Нахичевани на левый берег Дона.
В низовых левобережных хуторах станиц Багаевской и Манычской уже собрались остатки Донской армии, разгромленной под Новочеркасском. Униженный, раздавленный бессилием, донской казачий генерал искал оправдания: подурнела погода, навалившаяся оттепель нагонит туманов, дождей, вскроется Дон…
Оборона Ростова полностью легла на плечи Добровольческому корпусу…
Начдив Тимошенко с седла оглядывал вчерашние места, ископыченные, заваленные повозками, кухнями, трупами людей и лошадей; среди его конников, заметно, попадались и кубанцы. Ночью казаки не подобрали своих, да и не до того было, так же устали, валились из седел, искали, где бы притулить голову…
Нынче 8 января — срок взятия Ростова. А впереди еще укрепления — Генеральский Мост. И название же! Придумал кто-то. Проезжала, видать, какая-то персона; для нее устраивали переправу через Тузлов. Хоть бы поглядеть, что там за мост; речка не ахти широкая. Так, бревенчатый мосток на сваях с перекинутыми плахами. Сколько их осталось за спиной, прогудевших под копытами! Если начать отсчет от Царицына…
Щурясь на серое, волглое небо, сверился по часам. Девять без каких-то минут! Завертелся в разогретом седле. Коробило необычное безмолвие и безлюдье. Полтора десятка верст отмахали от Чистополья. Вон и знакомый курган. Осталось до Генеральского Моста всего ничего, верст пять. Не встречают! Хитрость? Засада в балке? Уж давно бы дозорные махали шапками. Ни пятнышка по высоткам. Тишина, паркая, душная, до звона давит в ушах…