Где же тот ориентир, черт бы его побрал! Ничего такого не попадается глазу. Хоть бы деревце, куст какой… Голо. Ладонь.
Понимают все полную бессмысленность наступления. Но директива комфронта есть директива. Пехоту бы пустили — полбеды. А конницей ведь пробовали! Хлебнули по ноздри. Василь Книга со своей бригадой — не всей, конечно, до полка — совался уже по этой насыпи; пушки конные волокли; они-то последними в самую слякоть и измордовали гужевую дорогу. Черт ногу сломает, не только лошадь.
Чует сердцем, нахлебается и он. Толку — за спиной вся бригада. Не развернешь! Развиднеется, так и останутся торчать пеньками, как суслики по весне, на клятой насыпи. Будто на ладони. Голову приткнуть некуда. Ступни шаг — болото засосет. Вот они, сумно желтеют камыши, а под ними пухтят топи; носом ловит паркий смрадный дух. Надия одна на бронепоезда, подмогнут огоньком…
Печет под ложечкой, но расходится. Беляки основательно вкопались. Когда еще ввалили Книге, с неделю назад. Время было укрепиться. И укрепились наверняка. Штабисты крутят, не все и доложили ему, комбригу. Недаром начдив особо попросил, вноси, мол, на карту огневые точки у Батайска. Не надеется на прорыв…
С левого плеча у самого низа рассасывалось небо. Косматой гривой темнел край камышей. Где-то там, за плавнями, нахичеваньскую переправу одолевает 11-я кавдивизия. Ударит на казачью станицу Ольгинскую, верстах в двадцати. А еще выше по Дону, с речки Аксай, на Старочеркасскую тронулась в этот час одна из бригад 12-й стрелковой. Сил мало, на понюшку табаку, понимает Апанасенко, и взять укрепленную линию от Батайска до Старочеркасской — более полсотни верст — мудрено. Намечались на нынче еще две пехотные дивизии из соседней армии, 8-й, — не успели выдвинуться из тылов. Шепнул начдив, когда прощались у переправы; надо полагать, чтобы не надеялся на дядю, а рассчитывал только на свои силенки и действовал по обстановке. Ускользает некая тревожная мысль, не дается; торкнулась еще у реки, когда подымали бойцов. Подсказал собственный жест — по привычке потянулся к шашке. Ну да! Развернуть лаву. Знаком. Рассыпать людей взмахом клинка, поперли бы под снаряды и полотнища пуль кучно. Успел выхватить наган. Клал взмахи с боку на бок, как делал обнаженной саблей.
В глазах вздыбилась земля…
Бои под Батайском затянулись.
Застряла Конная в устье Дона, в топях, всеми четырьмя. В лоб, по узкой железнодорожной ниточке, не пробиться; потуги спешенных конников дорого обошлись. 6-я сменилась пехотой — частями 12-й дивизии. Всю конницу свели выше, к Нахичевани; используя нахичеваньскую плавучую переправу, намеревались развернуться на удобной за болотами равнине у станицы Ольгинской и зайти Батайску в тыл…
Отчаянно бьется 4-я за Ольгинскую. С утра врывается в просторные казачьи проулки; раззадоренные, первоконники преследуют белых казаков до станицы Хомутовской и хутора Злодейского. А к ночи оставляет, откатывается к переправе…
Первый день билась в одиночку. Подошли обещанные пехотные дивизии 8-й армии. 11-я плотно встала за спиной; давнишняя напарница, 33-я перемахнув речку Аксай, с бою взяла Старочеркасскую, старинную стольную станицу донской вольницы, наказанную век назад графом Платовым. Крепко подсобляют и свои, 6-я и 11-я — бурно дышат у локтей.
Нет, не в батайских топях беда. Белые, странно, не те, что под Касторной, у Сватова, даже под Ростовом, у Генеральского Моста. Их будто подменили. Числом увеличились! И не сдавались вроде от самого Воронежа пачками в плен. Смертельная опасность придает силы. Чуя погибель, донские казаки особенно лютуют, цепляются судорожно за Дон свой батюшку, кидаются в рубки ошалело, со звериным оскалом…
По батайской ветке до станции Злодейской раскатывают три белых бронепоезда; ближние высоты густо обсели конные батареи. Обсыпают шрапнелью щедро, в упор. Заметили, с утра казачья конница куда-то пропадает; у станицы Хомутовской, на бугре, появляется на склоне блеклого дня. Вскипает дикая рубка. Уже потемну оставляют Ольгинскую, втягиваются на нахичеваньскую переправу…
Погода, как назло, опять портится. Опал мороз, заслезилось; поверх льда пошла вода. Лошади скользят, падают; участились провалы под лед.