— Николай Кононович, введи нас в обстановку…
Щелоков поднялся. Глазастое лицо с пышными черными усами озабочено; видать, дались ему эти несколько суток. Развел виновато руки:
— Не знал, Климент Ефремович… Думал, так разговор… Карту принесу.
— А зачем? Начдивы помнят, где их части на ночлеге. Поделитесь своим сокровенным… Чего на карте нету.
Темные округлые брови наштабарма ворохнулись, сгоняя на чистый белый лоб мягкие складки; к озабоченному виду его прибавилось легкое удивление, не то недоумение. Чуть заметно повел точеными плечами — без особого напряжения можно представить на подваченном френче офицерские погоны. Ворошилов уловил себя на том, что излишне с пристрастием поглядывает на этого человека. Никак не привыкнет к немужской красоте. Тут же сделал открытие: не везет ему с начальниками штабов. Возьмите — Шкляр-Алексюк. Глаз, бывало, не оторвать. А Мацилецкий?.. Подавил в себе горькую усмешку.
— Боевая задача для Конной… невыполнима. На сегодняшний день… стало очевидным. Атаки на Батайск… в лоб, по топям… Как выяснилось, в обход болот, на Ольгинскую, с нахичеваньской переправы… тоже положительных результатов не принесли. Развернуть армию есть где… Но здесь у неприятеля выгодные позиции. Господствующие высоты и батайская ветка. Стянута артиллерия. Грубо, стволов шестьдесят. Половина… тяжелые. А конница?! Два Донских корпуса и Кубанский. Тут где-то и Барбович…
— А выяснили все-таки… — Ворошилов обежал взглядом пасмурные лица — искал разведчика, Тюленева, — куда среди дня девается казачья конница от Ольгинской?
— Сведений таких еще не имеем, товарищ член Реввоенсовета, — из задних рядов приподнялась рыжая кудрявая голова Тюленева.
— Пора бы иметь.
— Предполагаем… отводится к устью Маныча, — взял под защиту армейского разведчика Щелоков. — Думенко форсировал третьего дня у Раздорской Дон. Бьет на Маныч. Слухи… якобы подходит к Аксайской.
— Во-во! Это как раз и надо бы нам знать. Аксайская станица вот… за бугром! А у нас пленных толковых нету. Разведка дремлет. Так свяжитесь со штабом Девятой…
— Есть у Восьмой… и то через Двадцать первую дивизию, — деликатно переждав, ответил Щелоков. — От них и получили… Думенко где-то на Маныче…
От нетерпения Ворошилов сдавил коробок в кулаке; всеми силами сдерживался, понимая: даст разгуляться норову — из разговора получится пшик. Ищут выход… А он вот, в каких-нибудь полсотне верстах! Нарочно не поворачивается к командарму: задумками своими делился. Покинуть Ростов. Увести Конную подальше от неладного места. Стоянка затянулась слишком. А направление удара… Впору сказать — преступное. Склонил командарма; покрутил носом, не без того, но гордыню осилил. А самому хочется пятиться перед галльским петухом, Сокольниковым! Бои под Батайском властно велят уходить. Армию угробят…
— А как оно… у соседей? — спросил насупленно командарм — подталкивал крапивным взглядом замешкавшегося начштаба.
Карта все-таки нужна. Доглядел Ворошилов, как шевелятся пальцы у Щелокова. Явно указки не хватает. Готов был разрешить ему отправиться в штабную. Заговорил — нет, обойдется.
— У соседей удачно… Девятая на сегодня фактически полностью на левом берегу Дона. Наступает успешно. Взяла Семикаракорскую, Сусатский, Кудинов, Федулов… Багаевскую. Оттеснила части Второго Донского корпуса к Манычу. А Десятая овладела рубежом реки Сал, продвинулась к Великокняжеской…
— Знаем с Семеном Михайловичем те места… Реку Сал. Сальский рубеж. Позапрошлым летом как пеклись… Мартыновку, помню, Думенко выручал. И ты был с ним, Семен Михайлович, а? Зной оглашенный! — Ворошилов хотел подбодрить сникшего командарма давними воспоминаниями; дождавшись ответного взгляда — с укором вроде, нашел, мол, время вспоминать, — вернул разговор: — И все-таки… что же там, в устье Маныча?
— Вчера бригада Двадцать первой дивизии соседей форсировала Маныч и овладела станицей Манычской. Восточнее где-то, южнее уже… и корпус Думенко. Так что смело можно сказать… Девятая армия вышла во фланг и тыл главной группировке деникинцев, действующей против нас, Конной и Восьмой.
— А глянуть шире!.. — подал голос Зотов. — Так и Десятая вся… в тылу у Деникина. На дальних, правда, тылах. Великокняжеская… Маныч! И Торговая станция рядышком. Ветка небось одна… на Батайск… Ростов.
Начальник полевого штаба армии, некрупный сам по себе, застрял между здоровяками, Тимошенко и военкомдивом Бахтуровым. Сразу и не приметил. Ладно, не поднялся, не вспугнул устоявшуюся нужную обстановку; Щелокова неудобно было посадить, да и разговор его — за малым не доклад. Вспомнил, Зотова хотел видеть…