— Да-да, без пехоты коннице… никуда. Верно оцениваете, конники. В принципе верно. Но в этот раз… обойдитесь без нее. Мешать будет. Хвостом тащиться. Испытаете и облегчение… оглядываться не на кого. Укреплять, говорите, фланги и тыл… Такое ближе тактике обороны. Конница — сила наступательная. Ударная. Подвижная. Я и хочу использовать все ее качества. Конную вывожу в район Багаевской… на ударную позицию. Бьете стремительно во фланг батайской группировке. Пронизываете до Кагальника у моря. Чего достигаете? Даете возможность Восьмой армии выйти на левый берег Дона. Вся Восьмая вас подопрет… и тылы и фланги…
— Надо ли вести и речь… — молвил Трифонов, поправляя очки.
Шорин не повернулся в его сторону.
— Девятую и Двенадцатую просто и снять невозможно с участка Синявская… Ростов. Некем сменить. У Восьмой тылы совсем голые. А подкрепления еще далеко… на колесах. Знаете, у вас на глазах происходило… Пятнадцатая и Шестнадцатая попали под удар Мамантова, на тракте Аграфеновка — Нахичевань. До сей поры не очухаются. А могли бы вы и помочь…
— Васи-иль Ива-аныч, — Щаденко взглядом искал защиты у Трифонова, — когда же бы-ыло-о…
— Егорову то по праву бы спросить…
Недовольно покосился на «разгулявшегося» напарника. Помалкивал бы, как командарм. Чего замазывать какие-то щелки, умащивать. Ему, Ворошилову, не хочется сбиваться с делового тона; задумка комфронта понятна, убедительна, но настораживает отрешенный вид, равнодушие, безразличие. Другой бы на его месте обеими руками ухватился за Конную. Тяготит что-то. Неудачи? Не такие уж они и неудачи. Затоптались в понизовье. Две армии. А три, по Манычу и на ставропольском направлении, наступают успешно. Сверху дали по рукам? Вчерашняя их телеграмма сработала? Так бы не благодушествовал. Не тот человек…
— И когда наступление? — спросил и сам почувствовал, что тоже подлаживается под мирный тон.
Оттопыривая нижнюю бордовую губу из-под выгоревших усов, Шорин покачал головой:
— Завтра… получите приказ. Сохраните, по возможности… в секрете от противника вашу переброску. Ночами… На этом… не держу вас.
Конники дружно поднялись.
Что-то Каменев недоговаривает. Начальник Полевого штаба, Лебедев, тоже мнется, уходит. Нагрянуть в Москву — руками и ногами привязан к фронту. Да и как без вызова? Кто ждет там? Явно, на главкома давят. Кому не угодил? Не главкому. Отношения с ним добрые и прочные, и сложились давно, с Восточного фронта; немало поворочали вместе, хлебнули — по поговорке, из одного котелка…
И на юге он, Шорин, очутился по милости не кого-нибудь, а Каменева, главкома. Вслед за ним, бывшим комвостфронтом, взмыл и сам: с армии — на Особую группу войск. Под Царицын. Место горячее! Вскоре — фронт. Начал с трех армий. А нынче вот… пять!
Заворочался в кресле, переставляя с помощью рук гудевшие ноги. Совсем стемнело в салоне. Лампу не хочется зажигать. Натрясся в седле, поясница разламывается. Когда и ездил! Автомобиль комендант подгонял. По булыжнику еще волоклись. В балке у Нахичевани вгрузли по ступицы. До Аксайской верхи пробивался. Поглядел конников на походе. Лошади справные, уход заметен; бойцы двоякий оставили осадок. Может, правда, наслышан всякого? Чего только не напялено! Шинелей и у половины нету. Кожушки, зипуны допотопные, винцарады. А на головах?! Бог мой, сплошная овчина. Разных фасонов. Обноски всех, наверно, двенадцати российских казачьих войск. В пехоте больше ладу в одежде…
Так что же т а м изменилось? Каменев возлагал надежды и на Юго-Восточный, а ныне Кавказский, фронт, и на него, командующего. Доверил сокровенную свою идею — главный удар от Царицына по казачьим центрам, донскому и кубанскому. Воспринял ту идею душой, как с в о ю. Осуществлял упорно. Три месяца победного движения! Царицын… Новочеркасск… Ростов… Остался Екатеринодар.
Неужели выдохся? Со стороны виднее. Двухнедельная заминка тут, в Ростове… Может быть и причиной. И все-таки… Почему надо е м у ехать в Сибирь? Именно в такой момент! Еще один нажим… Взять Екатеринодар. И покончит с Деникиным. Вообще завершит гражданскую войну. Кому и в голову пришла этакая блажь. Пускай даже с повышением. Помощник главкома по Сибири. Звучит внушительно. На все идут. Штаб… забирай!
По проводам не выговоришься. Через всю Россию. Каменева надо тоже понять. Не отдаляет, мог бы и в резерв. Должность помглавкома повыше комфронта. Уж, наверно, при встрече объяснит…
— А пока… Батайск!..