— …Вам придется вести теперь работу в условиях перехода к новой полосе деятельности Советской России. Вы, конечно, все знаете, что эти условия переходного времени вызваны одинаково и международными и внутренними условиями, то есть, вернее, переменой положения как международного, так и внутреннего фронта, которое произошло за последнее время. Коренное изменение состоит в том, что главные силы белогвардейской контрреволюции сломаны после поражения Юденича и Колчака и после победы над Деникиным. Хотя в этом отношении надо быть осторожным, так как в последнее время произошла заминка под Ростовом, в Новочеркасске, что создает опасность, что Деникин может оправиться…
На Кавказском фронте дела усложнились. Знают из оперативных сводок да со слов добравшихся из тех мест — Донбасса, понизовья Дона, Ставропольщины. Тяжкие бои под Батайском, в устье Маныча, где гибнет красная конница, заставляют сжиматься сердца; грозное таится в неведомом. Иные недоуменно пожимают плечами: как так, поверженный враг два с половиной месяца бежал?..
— Но тем не менее основные победы создают новое положение. Ясно, что буржуазия не может уже серьезно рассчитывать на поворот в ее пользу, и это тем яснее, что международное положение также очень изменилось, так изменилось, что Антанта была вынуждена снять блокаду. Нам удалось заключить мир с Эстонией. В этом отношении мы достигли основного успеха, что очень укрепило наше положение и, по всей вероятности, мы добьемся мира со всеми остальными окраинными государствами, а тогда никакое нашествие Антанты практически не будет возможно.
Заметно ослабили дыхание. Нет, не так уж и тяжко. Худой мир, как говорят люди, лучше всякой доброй войны. Подписали мир с Эстонией — хоть маленькая, но победа; замириться бы и с другими прибалтийскими республиками. Дьявол с ними, что буржуйские. Передохнуть бы. Белопанская Польша бряцает оружием. Вовсе некстати…
— …Первый острый момент борьбы с контрреволюцией, с белогвардейской вооруженной силой, как скрытой, так и явной, этот первый острый период, по-видимому, проходит. Но более чем вероятно, что попытки тех или иных контрреволюционных движений и восстаний будут повторяться и, кроме того, опыт русского революционного движения показывает, что попытки чисто террористического свойства часто сопровождаются массовой вооруженной борьбой, и поэтому естественно ожидать, что офицерская вооруженная контрреволюционная сила, которая представляет собой элемент едва ли не наиболее привыкший к владению оружием и употреблению его, надо ожидать, что она не откажется от употребления оружия в свою пользу. Так что, хотя по инициативе товарища Дзержинского после взятия Ростова и была отменена смертная казнь, но в самом начала делалась оговорка, что мы нисколько не закрываем глаза на возможность восстановления расстрелов. Для нас этот вопрос определяется целесообразностью. Само собой разумеется, что Советская власть сохранять смертную казнь дольше, чем это вызывается необходимостью, не будет, и в этом отношении отменой смертной казни Советская власть сделала такой шаг, который не делала ни одна демократическая власть ни в одной буржуазной республике…
Искоса посматривал Дзержинский на руки Лациса. Толстые пальцы с отполированными квадратными ногтями пробовали на прочность серебряные с червленой насечкой бока портсигара. Не все гладко и меж ними; поломали копья, прежде чем выйти в Политбюро с предложением об отмене смертной казни.
Три недели, как ВЦИК и СНК приняли такое постановление. Не случайно Ильич оговорился, знает их раздоры. Лацис крут, негибок; ему ближе крайние меры. Не раз и сам Председатель Совнаркома одергивал его устным и печатным словом: карающий меч-де должен находиться не только в надежных руках, но и с п р а в е д л и в ы х. Всем им, чекистам, памятно давнее выступление в печати Ленина по поводу статьи Лациса в казанском ведомственном журнале «Красный террор» — крепко ударил по левацким загибам.
Сдерживая мягкую усмешку под вислыми усами, Дзержинский кидал взгляд на рядом сидевшего председателя Всеукраинской ЧК. Нарочно не поворачивает головы, шевелит ноздрями, тискает портсигар. Понимает: ему там, на Украине, жарко; махновщина одна дается…
— Вы знаете, что значительное большинство рабочих и крестьян всех окраинных местностей, которые были под игом белогвардейцев, чем больше они там были, тем прочнее перешли на нашу сторону. И поэтому мы знаем, что все попытки буржуазии заранее осуждены на неуспех. Но что эти попытки могут быть, это мы наблюдали за два года на практике Советской власти. Мы видели, как десятки тысяч офицерства, помещичьего элемента шли на какие угодно преступления, заключали договоры о взрыве мостов с агентами империалистических иностранных держав. И мы говорим, что такого рода попытки не прекратятся. Учитывая новое общегосударственное положение, мы тем не менее безусловно должны остаться на страже и помнить, что период вооруженной борьбы в большом историческом масштабе хотя и оканчивается, но это ни в каком случае не исключает того, что мы должны быть наготове…