— Но как вы предполагаете остановить волну насилия, захлестнувшую вашу страну? Как же на ней строить прекрасное здание нового общества? Разве разгул разрушительных инстинктов, вызванных вами, русскими большевиками, не опустошит души тех, кому предстоит возводить его, жить в нем?
— Нам, товарищ Ленсбери, не раз приходилось и до сих пор приходится слышать от беспартийной мелкобуржуазной интеллигенции всякие сетования, воздыхания и жалобы по поводу мер принуждения, направленных на прямых врагов рабочих и крестьян. Но мы д о и п о с л е Октябрьской революции прочно стояли на той точке зрения, что рождение нового строя невозможно без революционного насилия. История, движимая отчаянной классовой борьбой, показала, и особенно ярко у нас… когда помещики и капиталисты чувствуют, дело идет к последнему решительному бою… они не останавливаются ни перед чем. Гражданская война с нашей стороны… защита нашей революции, мы вынуждены защищаться.
— Всякому разумному человеку понятно, что гражданская война — смертельный враг социальной революции. Для успеха ее требуются спокойствие, безопасность, разумность всех людей. Иначе не приходится говорить о гармоничном создании общества всеобщей любви, равенства и благоденствия.
— Ваше утверждение, товарищ Ленсбери, равносильно призыву к пролетариям Европы не думать о революции до тех пор, пока не найдется такая буржуазия… которая ради защиты своего господства не стала бы посылать для гражданской войны против рабочих Краснова, Колчака, Деникина.
— Я и не оспариваю. Возможно, для России, стоящей между Европой и Азией, ваша теория, господин Ленин, и верна. И даже не сомневаюсь, вы меня убедили, что верна. Но я убежден, у нас в Англии, или где-нибудь в другом месте, победа социализма придет с постепенным изменением интеллектуальных и моральных представлений у отдельных людей путем осуществления на практике христианских принципов любви и братства.
Ленин весело рассмеялся.
— Неважно, каким путем придет социализм. Возвращайтесь в Англию и попробуйте ваш путь любви и мирного убеждения. Вы считаете, можете победить таким путем. Я полагаю, вы потерпите неудачу. Но знайте, я был бы рад, если бы вы оказались правы.
У порога, помогая ему надеть шубу, Ленин спросил:
— Товарищ Ленсбери, вы говорили о тяжелом положении английских рабочих. А вы хотите легкой жизни?
— Нет.
— Это хорошо. Мы не должны позволять рабочим думать, что социалистическая революция означает легкую жизнь. Напротив, она может означать беспощадную, с неслыханными жертвами, борьбу со старым миром. Может означать еще больший труд… потому как нужно будет сделать очень много для исправления мерзостей капитализма. Но мы должны учить рабочих… взяв власть в свои руки, они будут работать на себя и каждый час будет приближать их к благосостоянию.
Расставание скрепили рукопожатием. Рука у Ленина крепкая.
Во дворце холодно. Служащие одеты в теплое. В многочисленных комнатах, за столами, кипит работа; стучат пишущие машинки. Чувствует, его никто не замечает. А холод и вправду собачий. Москва переживает топливный кризис.
У лифта два солдата — лица русские — проверили документы. На первом этаже опять проверка; тоже русские. Никаких «китайцев» и в помине. Английские газеты, да и его собственная, порой на все лады кричат, что Ленина «от праведного гнева русского народа» охраняют китайцы.
На воздухе Ленсбери глубоко вдохнул морозный ветер. Как ни странно, московская стужа бодрит, не то что лондонская зимняя слякоть.
Англичанин высок ростом, располневший, но подтянутый; из-под бобровой шапки выбиваются темные с голубоватой сединой волосы, густые, без седин баки переходят на щеках в усы — старая английская мода. Сеть морщин под глазами; глаза иссиня-серые, глубоко посажены, взгляд цепкий, проникающий. Один из видных «левых» лидеров лейбористской партии, бывший член парламента, издатель и редактор газеты «Дейли геральд». Приехал из-за моря взглянуть на большевистскую Россию…
Спустились по склону холма к Троицким воротам, мимо большого каменного постамента. Когда шли туда, сопровождающий объяснил: раньше на нем стояла статуя царя Александра. Убрали за ненадобностью.