Аппарат молчал долго. Курский беспокойно, с нетерпением поглядывал на хмурого главкома; понимал, комфронту на том конце провода не так и просто собраться с ответом на такую массу претензий и замечаний. Смутил взгляд Каменева: не волнуйтесь, мол, ответит. Да, диски задвигались — лента пошла:
«Относительно 52 дивизии — прежде всего, ни один эшелон не прошел через Лиски, все шли в Сватово и дальше Луганск — таким образом, затора нигде не оказали. В вопросе об этой дивизии с самого начала было чрезвычайно трудно разобраться благодаря отсутствию связи и переезду. В этом вопросе, по-видимому, напутали и наш штаб и штаюгозап. Кроме того, назначенный вами срок выступления — 12 февраля — также, вероятно, сыграл здесь роль. О 3 бригаде 29 дивизии узнал только на днях, когда приехал в Миллерово и вам донес. Вообще в этот период, когда фронт подвинулся вперед, связь не была налажена и, кроме того, Кавказскому фронту были переданы две новые армии, многое запуталось, и лишь только в Миллерово мне удалось разобраться в делах армий, и то еще есть кое-что неизвестное. Соберу все сведения и доложу, 52 дивизию можно задержать в районе Луганска — это не поздно, если прикажете. Относительно перехода в наступление — прежде всего, оно было необходимо, чтобы расстроить готовившегося к наступлению пополнившегося противника. Последние данные разведки определенно указывают, что Деникин делал смотр в Батайске, был отдан приказ о переходе в наступление 11 февраля старого стиля. И только наше наступление расстроило его. Если бы мы остались пассивны, мы давно бы были уже за Донцом. Пополнения от мобилизации могли поступать только через полтора месяца, к тому же сроку могли бы лишь подтянуться перебрасываемые вами дивизии. Такого времени противник, приведший свои части в порядок, нам бы не дал, и потому надо было наступать, пополнившись расформированиями. В худшем случае это давало бы выигрыш времени. Ваша директива, данная еще Шорину, также определенно указывает на то, чтобы привести части в порядок, сделать перегруппировку и начать тогда общее наступление. Свои соображения я вам докладывал по прямому проводу и возражений не встретил. Я считаю, что наступление ни капли не исключает возможности ввести со временем решающие силы подходящих резервов. Причем само наступление должно было выиграть необходимое время. Для меня это ясно. Фронт был без штыков, подкрепления и пополнения были далеко, а противник силен. Кроме этих соображений, я считаю, наше дело вовсе не проиграно и если бы вместо Ростова и Новочеркасска стояли бы деревни, вас бы не обеспокоил бы этот участок. Тухачевский».
Отдуваясь в усы, главком краем глаза поглядывал на Курского, высмыкивающего малыми дозами ленту из его рук. Ответом сам удовлетворен; как-то и не ожидал от молодого, безопытного комфронта. Всего-то три недели, как назначен! Влез в дела, напористый. Где-то был задет тоном. Самонадеян…
Военком недовольно кривится:
— Ершистый, ишь!.. Заносится… «Деревни»! Нашел деревни, Ростов… Новочеркасск.
— Молодость, Дмитрий Иванович… Спишем.
Каменев мирно усмехнулся, кивнул телеграфисту — стучи:
— Пятьдесят вторую дивизию остановите в Луганске, куда и дошлю эшелон с обмундированием и частью пополнения. О ваших намерениях вы собирались со мной разговаривать, но не разговаривали. О ваших перегруппировках, а также и о сроках наступления узнал из вашей директивы. Считаю, что и без предварительных разговоров со мной вы вправе были это делать, и теперь лишь может идти речь о том, насколько правильно вами была оценена обстановка. Больше вопросов не имею. Всего хорошего. Каменев.
Последнее слово осталось за комфронтом. Отошли было, вернул телеграфист. Текла лента:
«Не говорю о том, что я сделал с вашего разрешения, но только указал, что в случае неправильного решения его можно было остановить раньше, переговорить окончательно я не мог, так как срочно выехал, но в моем разговоре я все-таки указал на предстоящие в ближайшие дни действия. Относительно целесообразности я уже изложил и свой взгляд и то, что противник должен был сам перейти в наступление, что окончательно подтвердила разведка. До свидания. Тухачевский».
Спустя три часа в Полевой штаб пришла весть о сдаче Ростова. Тут же в кабинете главкома отозвался телефонный аппарат — вызывает предсовобороны…