— В четырнадцатом я вышел из Академии Генштаба.
— Да, да, Афанасьев хвалился. Вы что, сокурсники с ним? — спросил Тухачевский.
— На год раньше Федор Михайлович выпущен.
— Разница меж вами, вижу, немалая.
— Лет шесть. Но мы как-то сошлись… Он не чурался моего зеленого возраста. Фамилии нас сближали, простонародные. Моя и вовсе… Кривились.
— В самом деле, фамилия ваша знатная…
Обернулись на топот.
В дверях — член РВС фронта Орджоникидзе. Не повесив белый полушубок, так и ввалился, волоча его по полу. Звездастый островерхий шлем на косматой голове. Исхлестанное морозным ветром носастое, усатое лицо при ламповом освещении пламенело медью. Огромные, в голубых провалах, глаза хитро косились.
— Слышу вон где… в прихожке… Смех! Ушам нэ поверил. Поделитесь. Вести добрые?
Тухачевский смущенно сник. Сбитый с толку, Орджоникидзе медленно стаскивал за шишак шлем.
— Ты уж раздевайся, Григорий Константинович… — командующий вяло шевельнул крупной белой кистью, свисавшей со спинки стула. — Смех наш… не из веселых. Так, отдушина. А вести и вовсе… не радостные. Час назад кутеповцы ворвались в Ростов.
— Как… варвались?! Что значит… варвались! Бить такого нэ может! А что Сокольников?! В «Паласе-отеле» веселился?! Под трибунал!
Израсходовав добрую долю кавказских эмоций, Орджоникидзе так же внезапно умолк, как и взорвался. В недоумении оглядывал в руках полушубок и шлем — как очутился с ними в оперативном помещении? Вернулся в прихожку, к вешалке; прошел оттуда, ступая на носки, будто в комнате покойник.
— Как же все-таки… случилось? — спросил тихо, едва слышно, не подымая потухших восточных глаз.
— Это и мы бы хотели знать… — Тухачевский встал.
— Так ехать надо… Ехать немедленно!
— Поедем. В обстановке разберемся вот… до утра.
— До утра-а?!
Под молодым, сбитым телом командующего поскрипывали доски крашеного пола. У порога он резко обернулся:
— Куда… ехать?
— Как куда?.. — опешил Орджоникидзе. — В Ростов! На месте и разберемся.
— В Ростове белые, товарищ член Военсовета, — напомнил Пугачев, наклоняясь к карте, исчерканной цветными карандашами.
— Ну-у… в Новочеркасск!
— Новочеркасск под угрозой…
Потерянно озирался Орджоникидзе, не зная, идти ли ему вслед за командующим, слышно, хлопнувшим дверью своего кабинета, или выяснить здесь. Косил горячим взглядом в красно-синий моток линий, опутавший район нижнего течения Дона, куда уперся карандаш штабиста.
Жирная синяя стрела снизу через Батайск и Ольгинскую втыкалась в реку против Ростова; такая же стрела, правее, стремительно уходила к черным крапинам плана города Новочеркасска. Он сердцем ощутил острие тех стрел; морщась, растирал левую половину груди.
— По донесению воздушной разведки, две колонны противника… вот тут… на заходе солнца вошли в Гниловскую. Сведения эти подтвердил и полевой штаб Восьмой. Сокольникова в штабе нет. Передавал дежурный. Подробностей и он не знает. Ждем на проводе самого командарма… Надо полагать, он на месте прорыва…
Зазывно манил стул, на каком сидел командующий. Орджоникидзе устало опустился; продувал трубку, не догадываясь набивать табаком.
— Как жа так?.. Я говорил вчера с Каменской… В штабе Девятой армии особой тревоги за Новочеркасск нету. Правда, там один Белобородов. Мог и нэ знать еще…
Треск спички о коробок отвлек комиссара от грустных догадок. Нестерпимо захотелось курить; засуетился, извлекая из кармана защитных брюк кожаный партабачник. Двумя-тремя затяжками унял знобкую дрожь под горлом, почувствовал облегчение; расслабился всем телом и уже спокойно, выжидательно глядел в невозмутимое сухощекое лицо штабиста.
— Нам ничего не известно о характере прорыва, товарищ Орджоникидзе. И где он, собственно. Противник у предместья Гниловской… Слышна сильная артиллерийская пальба юго-западнее Ростова. Там Девятая и Тридцать третья стрелковые дивизии. И с ними полевой штаб армии не имеет связи… Предполагаем двойной прорыв, западнее и восточнее Ростова. Деникин бросил добровольцев, «цветных», Кутепова на Гниловскую, а Третий Донской корпус на… Аксайскую. Генерала Сидорина, боюсь, одолеет соблазн…
Остро очиненный синий карандаш, не касаясь бумаги, взял в кружок Новочеркасск. Орджоникидзе навалился на стол.
— Да, да, Григорий Константинович… Новочеркасск. От Аксайской полтора десятка верст. Вот где ахиллесова пята. Стык армий, Восьмой и Девятой. Не знаем, жмет ли генерал Сидорин на Нахичевань… А уж сюда, на Новочеркасск, наверняка…