Не усидел полковник в кресле. Выкурив у окна папиросу, разглядывая в щелку бархатных штор черное звездное небо, он пришел к тому, что для него лично, его карьеры, наибольшую опасность таит все-таки не Орлов и не танцовщица… Решение напросилось само собой: в Джанкой на постоянное место службы при штабе 3-го корпуса уедет помощник, Шаров. Сам же подумает о собственной персоне… Валюты собрано достаточно…
Утонченный нюх старого лиса почуял запах паленого…
Генерал Слащов жаждал боя.
Натура дерганая, неуравновешенная, гложимая манией величия, он не мог дольше терпеть вялого, с его точки зрения, развития событий. Войска размещены согласно плану, кое-как закрепились. В успех никто не верил; это он знал, тем и азартнее хотел доказать маловерам свою правоту. Задетое самолюбие вставало на дыбки запененным конем. Как на грех, красные медлили, тянулись сонными мухами к перешейкам, растекаясь у Сиваша. Зло радовался, — удачный исход может еще спасти положение; заткнет глотки оголтелым тыловикам и подымет поверженный дух в частях.
Состояние войск беспокоило генерала. Если раньше он верил в своих людей, теперь вера та пошатнулась. На глазах у них бежали с севера разложившиеся соседние части; толпы беглецов, заполнив Крымский полуостров, грабят, сеют панические слухи, заражают округу тифом… Нужна победа! Хоть самая малая видимость победы. Тогда еще отстоим Крым…
Нынче получены обнадеживающие вести. У Перекопа красные зашевелились. Разведка их явно выдавала намерения боевого характера. По уточненным данным, у Турецкого вала сосредоточилась одна пехотная бригада, до трех полков, и два полка кавалерии. Две другие бригады 46-й дивизии расположились на флангах, одна уступом в сторону Херсона, в суточном переходе, другая — против Чонгара. Такая расстановка сил подсказана красным не иначе как злым их гением. Всем существом Слащов чувствовал, что удача и на этот раз, как у Ново-Алексеевки, не оставит его.
После недолгих колебаний генерал остался в Джанкое. Обстановка не исключала возможности наступления красных и на Чонгар, и даже от Геническа на Арабатскую косу. Передавать в другие руки управление всеми участками не будет. Войска должны знать: он с резервом в Джанкое, и в критический час поможет. Начальникам участков верил, надеялся на них. Самый опасный — Перекоп. Генерал Васильченко со своими симферопольцами и феодосийцами выполнит приказ; важно, лишь бы не проявил инициативы.
Предстоящая ночь должна решить судьбу Крыма, судьбу корпуса и его личную судьбу. Как-то так поспешно, в запале, распорядился своей честью, то есть жизнью перед Ставкой, а еще не продумал все в деталях, что к чему… Кольт к виску? Банально. Пошло. Что-то есть и иное… Некогда, потом…
Весь день метался генерал на воле. Ни в штаб, ни в вагон свой не вбегал. С утра прошагал по шпалам новой ветки в сторону Воинки. Версты три уже; «кукушка» пыхтит, обживает. Все шпалы пересчитал, как мальчишка радовался, глядя на копошившихся путейцев и согнанных татар на своих подводах. Тут же — им назначенный начальник дорог, инженер Измайловский; взмыленный, кричит, размахивает руками, самолично выверяет уложенные рельсы на глазок и прибором. С облегченным чувством оставил путейцев. Ветка будет, уверен; к завтрашнему бою, разумеется, не поспеют — понадобится и на даль.
Побывал и на аэродроме. Тут же, в полуверсте от вокзала, рядом с прокладываемой веткой. Приспособили под посадочную площадку выгон; бурьян выжгли, сровняли лопатами рытвины, вымоины. Сиротливо горбятся со вчерашнего два задрипанных «ньюпора»; их перегнали своим ходом из Качинской авиашколы, под Севастополем. Негаданно завернувший ночью мороз схватил радиаторы и маслопровода. С зари самой механики и пилоты толкутся возле них с зажженными квачами из масленых тряпок. Никак не заведут.
У натянутой наскоро палатки Слащова встретил пилот-наблюдатель Покровский. Ему поручалось не спускать сегодня глаз с Перекопского перешейка, держать связь с генералом Васильченко, обосновавшимся в Юшуни.
— Не раньше как через час, ваше превосходительство… — повинился молодой пилот, утирая паклей промасленные руки. — Пошкодил даже маслопровод… Заменили вот.