«Вы задерживаете князя, это нечестно, он переговорщик. Капитан Орлов».
— Езжайте, ваше высочество. Я следом… Все, что вы говорили, очень интересно, — кажется, удалось изобразить живой интерес. — Передайте капитану Орлову… все мои приказы остаются в силе. Вдобавок, должность коменданта города пусть сдаст вам. Приеду… в м е с т е разберемся.
Герцог приосанился, потащил лайковую перчатку с руки — подать.
— Как комендант обещаю сделать все возможное для освобождения арестованных…
Пригнувшись, нырнул в тамбур.
— Сотник! Телеграмму Орлову… Задерживать не собирался, его высочество едет, я сам еду в Симферополь. Все.
— Прикажете поезд?
— Да нет же… — Слащов скривился, выражая неудовольствие недогадливостью адъютанта.
Провожал взглядом вагон Лейхтенбергского. М-да… семейка. В Зимнем да и в Аничковом еще нагляделся, когда в караул заступали. Нацарствовали… революцию! Странно, пустота на душе. Ничего не вызвала встреча из прошлого… кроме горечи. Будто и не было Романовых. Клялся, преклонял колено…
Прошлого нет. Покончено с прошлым. Яростно властвует сегодняшний день. Бурлит, клокочет, как в котле. И он, генерал Слащов, близко возле того котла. Опасно близко… Перст господний! Да ведь всех, кого арестовал этот ублюдок, сам он давно уже просил Деникина снять как не соответствующих должностям. Если главнокомандующий свяжет все это воедино и заподозрит его в подстрекательстве Орлова? А если наоборот… орловщина подтолкнет его к смене старого командного состава? Тогда он, Слащов… «повелитель всея Крыма»… Звучит, черт подери!..
— Севастополь молчит!
Вспугнутые адъютантом горячие мысли не возвращались. Прохаживаясь в одиночестве по пустынному перрону, Слащов и сам почувствовал, что поостыл, возбуждение улеглось, мысли потекли здравее. Удивляется, как же он тогда в поезде того мерзавца проворонил? Уши развесил. Дал себе по губам помазать… Нет, нарыв удалять немедленно! Чего же красные копаются? Уж быстрее бы… Еще раз их осадить, хоть на недельку отбить охоту… и брать Орлова за горло. Где же Лукьянов и Май? Чешутся, что ли…
Бывший командующий Добровольческой армией отозвался уже под вечер.
— Станция Альма вызывает, ваше превосходительство!
— Живо карту!
«У аппарата Май-Маевский. Чтобы вы убедились, что говорит действительно Май-Маевский, я напомню вам давний случай у моста…»
Ну конечно же, черт подери! Его ординарцы вытащили тогда раненую Софью.
«Прошу вас напомнить какой-нибудь случай».
— Последняя наша встреча была у Пелагиады.
«Известно ли вам, что происходит в Симферополе? Я нахожусь с отрядом на станции Альма».
Альма… вот она. Верст двадцать до Симферополя. Еще часа два… Высадиться, захватить вокзал, закрепиться, орудия — на город. И сам как раз подоспеет…
— Капитан Орлов с офицерами произвел арест Субботина и других генералов. Я говорил с Орловым. Он подчиняется мне и обещал освободить арестованных. Выезжаю в Симферополь.
«Что делать мне?»
— Связь прервалась, ваше превосходительство!
— Так вызывайте же!.. Как это не отвечает? Только что была!
«Бодо» онемел. Прапорщик-телеграфист безуспешно терзал клавиатуру, по впалой щеке катились капли пота.
С досады пнул корзину с обрывками ленты. Закусив побелевшую губу, вышагивал на голенастых ногах; самое мерзкое состояние, когда не знаешь, на что решиться. Штабисты затаили дыхание — в такие моменты генералу лучше не попадаться. Один Дубяго, вытянув обмотанную полотенцем шею, невозмутимо пыхтел над парующей чашкой с круто заваренным чаем.
— Ну-ка… Симферополь! Отстучи… не освободите арестованных — взыщу я! И Альму… Альму давай!
— Господин прапорщик, оставьте в покое аппарат. — Шаров большим клетчатым платком протирал запотевшее пенсне. Когда вошел? — Связь же через Симферополь… Неужели не понятно? Ваш приказ Лукьянову и Май-Маевскому перехвачен и расшифрован. Орлов разобрал пути на мосту через Булганак и готовится к обороне…
— В городе… что?
— Тихо. По-прежнему, Орлова никто не поддерживает… Кроме его полка.
Никто не поддерживает… Значит, восемьсот штыков и тридцать три пулемета… С фронта — ни одного штыка! Если Май не исправит путь, остается только конвой… Сотня «егориев». Соотношение привычное… на худой конец. Ну, до встречи… бывший капитан Орлов…
— Стучи! Бывшему отряду Орлова построиться на площади у вокзала для моего смотра! Полковник Дубяго, красных тебе… Орлова — мне! Фрост! Конвой штакора. Мезерницкого — ко мне. Фонарей в Симферополе хватит…