Сбежал, сволочь…
— А этот верзила, Яков Александрович… мне заявляет… «Вы арестованы по приказанию генерала Слащова». Ну я ему, натурально, возражаю… «Помилуйте, я сейчас еду от генерала Слащова и не допускаю с его стороны предательства… если бы было нужно, он бы сам меня арестовал…» — генерал-лейтенант Чернавин, растирая большие кривые уши, старался попасть в ногу со Слащовым, стремительно пересекающим зал ожидания симферопольского вокзала. Вслед за ними, поближе к казакам конвоя, поспешали остальные «арестанты».
Против выхода, спиной к решетке голого сквера, повзводно выстроен Первый добровольческий полк. Герцог Лейхтенбергский протяжно командует и строевым направляется к нему. Спеси у его высочества поубавилось. Доклад слушал вполуха — разглядывал «господ добровольцев»; морды сытые, холеные, обмундирование с иголочки, глаза прячут… На фронт, скотов, на фронт!
— Куда он сбежал?
— По Ялтинскому шоссе… в сторону Ялты — Алушты. Около девяти вечера… как получил вашу последнюю телеграмму.
— Сколько с ним?
— Человек триста… с небольшим. Десять пулеметов и трехдюймовка.
— Разведку выслали?
— Слушаюсь!
— Да не «слушаюсь», ваше высочество… а сразу надо было. Пешие?
— Сам Орлов с офицерами верхом… Ну еще конный отряд князя Мамулова… Полсотни.
— Десять миллионов прихватил в казначействе! — простучал зубами из-за генеральских спин губернатор Татищев. Старого обжору орловцы вынули из постели. Полы узенького камердинерского пальто с собачьим воротом не сходились на взбухшем чреве.
Десять миллионов!.. Ну вот и весь «долг перед измученной Родиной»… Сколько трескучих лозунгов! А вышло — воровство. Сам сунул голову в петлю…
Никто не понял, чему усмехнулся командир корпуса.
— Полк — в казарму. Прошу всех ко мне. Погреемся… Что, нравится, господа… так их обмундирование?! А то ведь у нас как заведено? Держать битком набитые склады… для оправдания наличия своры интендантов. Люди в окопах мерзнут, а в итоге все достается красным. Тут я Орлова одобряю. Хотя… и повешу.
Петро при виде большой компании распушил хохолок:
— Жене-аль Сла-щов! Жене-аль Сла-щов!
Пока хозяин сыпал попугаю орехов, гости рассаживались, где почище. Появился парующий голубой чайник.
— Май-Маевский не прибыл? — Слащов резко обернулся к Лейхтенбергскому.
Водянистые глаза герцога-моряка невозмутимо встретили ядовитый зеленый прищур командира корпуса.
— Нет. Мы переговорили вчера в семь вечера, — чуть заметное ударение на «семь». — Я заверил его… полк подчиняется вам и выступает на фронт. Сказал… едет… Видно, вернулся в Севастополь.
В семь? Сам-то во сколько говорил с Альмой? Вот память стала… Но если Май и вернулся, то не раньше, чем уперся в разобранный путь. Темнит его высочество… Ну да черт с ним! Без Орлова он… нуль. Фамилия одна… Лучше не связываться…
— Нужна погоня. С фронта части не сыму. Какие есть у вас? Федор Дмитриевич?..
Лебедевич-Драевский, начальник гарнизона Симферополя, поднял белую голову от нетронутого чая. По высокому лбу мучительно поползли глубокие морщины. Не слышал? Никак не оправится от унижения. Жаль старика. Загнали сюда еще в пятнадцатом, после тяжелой контузии. А здесь не богадельня — фронт. Менять надо…
— Отряды Шнейдера, Тобенского и Кугельгейма…
Отозвался Татищев, глубоко провалившийся в мягкий кожаный диван.
— ?..
— Подчиняются мне. Созданы по инициативе крымских землевладельцев из их сыновей и немцев-колонистов. Для поддержания порядка в деревнях.
— Ах вот кто такие! — Слащов по-детски всплеснул руками. — Те самые, что порют и грабят крестьян? А? Как же, воинство известное… У меня гора жалоб! Сколько их?
— Почти четыреста… Пулеметы и батарея, — губернатор насупился — за освобождение, мол, признательны, но зачем же лезть не в свои дела?
— Даже батарея! Ну-у-с… отлично, — Слащов прихлопнул ладонью по колену. — Распорядитесь. Посмотрим, какие они вояки… Владимир Федорович!
Комкреп Субботин уютно примостился у печки, с трудом разлепил набухшие веки.
— Всю ночь глаз не сомкнул, знаете… Всякая чушь в голову лезла…
— Понимаю. Вы как-то говорили, в Симферополе есть авиапарк…
— На заводе «Анатра».
— Адъютант доставит вам мое заявление для газет и обращение к отряду Орлова. Надо будет разбросать. Не сочтите за труд.
— Туман…
— Когда сойдет, — Слащов резко поднялся, одергивая голубой ментик. — Все, господа. Больше не смею задерживать. Отдыхайте. Обещаю… орловщина не повторится.