— Туману не напускай, Великанов! — не выдержал Ковтюх. — Рубай навпрямки!..
— Задача твоей коннице несколько меняется, Григорий Григорьевич, — продолжал как ни в чем не бывало начдив-20. — Нечего ей хвостом болтаться у пехоты.
Общий план наступления на Егорлыки Григорий знал и был с ним согласен; не совсем устраивало собственное место. «Болтаться хвостом» — его выражение; вчера Великанов напрочь отказал ему что-либо менять. А предлагал-то всего ничего — отклониться со своими двумя полками конницы вправо от набитой дороги, не тесниться с пехотой. Что же это за задача такая? Уйти в голову, выдвинуться? Встретить передовые части противника? Разведка боем, так сказать. А есть ли смысл?.. Кавалерийские разъезды ушли далеко вперед, этого достаточно.
Полевую дорогу от станции Белоглинской до Среднего Егорлыка Григорий помнит еще с ребячьих лет — ездили тут с батькой; она действительно самая короткая и удобная. Вздумай генерал Павлов двинуть свои корпуса на Белую Глину, во фланг и тыл им, непременно направит главные силы по ней. На этом и построен совместный план Конной с пехотой 10-й. Удар принимает на себя 20-я стрелковая дивизия; за нею след в след верстах в двух-трех идет 50-я. Конная пошла левее: 4-я верстах в трех-четырех по проселочной дороге тоже на Средний Егорлык, 6-я охватом через Ново-Корсунский и Коровану на посад Ново-Роговский — верстах в семи от Среднего Егорлыка.
— И что же меняется? — спросил Григорий, не дотерпев, покуда начдивы прикурят от одной спички.
Убедившись, что папироса занялась, Великанов разъяснил:
— Отодвигайся вправо. Подале. Правым локтем потеснее смыкайся с бригадами Одиннадцатой кавдивизии.
— Михаил Дмитриевич, такое опасно… Одиннадцатая может меня утянуть с собой… Не видя утянуть. Степи тут неоглядные, ни конца им, ни краю. Бездорожье. Любая заячья стежка может увести черт-те куда. На пути живой души нету, спросить не у кого.
— Ты сам себе ответил.
— Опасно… Обнажится наш правый фланг. Вчера же я предлагал… мне конными полками чуть сдвинуться, идти уступом за вами. На случай охвата белой конницей.
— Во-во! — обрадовался Великанов. — На случай! А случай тут почти верный. И твоя задача — удержать обе бригады Одиннадцатой возле нас. Бездорожье, безлюдье могут увести их черт-те куда. Ты тут местный, каждую балку знаешь. Буденный подсказал, вот только.
— Тогда Одиннадцатую нужно брать под локоток сразу, пока выходит из села…
— И бери… — Великанов как-то подался из седла, отгораживаясь от Ковтюха, занятого тихой беседой со своим начштаба. — А что-то Буденный заикнулся… вроде берут они тебя от нас… А, Григорий Григорьевич? Не худо бы начдиву знать.
— Вчера вели такой разговор… Уж поздно… Мы-то еще и не видались. А потом это только разговор… Война на исходе.
— Воевать не вечно, да, — согласился Великанов, всматриваясь в синюю темень, еще и не думавшую рассасываться, куда им предстоит двигаться. — В Конной, что не воевать… Вся слава у конников. А ты вот потопай!..
— Михаил Дмитриевич, к чему затеял? Да в такой час…
— Не в укор тебе, Григорий Григорьевич. Топаешь ты всю гражданскую, считай. Знаю. Легких хлебов не ищешь.
Подтолкнул к ним коня Ковтюх. Не желая продолжать при третьем лишнем, Великанов вернулся к насущному:
— Что ж, пора и нам… Давай, Григорий Григорьевич, вгрызайся в Одиннадцатую зубами! И нас не теряй. Сердце мое чует… пойдет, хамлет, сюда. Не пропусти казаков в тыл пехоте… Может повториться азинская беда… Сраму не оберемся. Четвертая не успеет помочь…
Свою конницу Григорий нагнал за переездом, на спуске в балку. Чуть не проскочил. Зажатая в общей колонне, она пропала среди батарей на конной тяге, обозами и пехотой. Взгрел одного из подвернувшихся командиров полков, драгуна из сальских хохлов, Семена Марченко; велел ему лично выдергивать всадников из толчеи и собирать на обочине.
К восходу солнца конница Григория Колпакова была уже далеко от забитого войсками Егорлыкского шляха, пропала в вилючих балках меж увалами.
Топают часа четыре. Великанов, поискав в сером, заволоченном тучами небе прорехи посветлее, где могло быть солнце, прикинул — полтора десятка верст отмахали. Шагал и он вместе со штабом, в голове. Лошадей с умыслом отправил в обоз, подале. Давно взял себе за правило: ведешь людей в бой, на смерть — не делай для себя лазейку. Только — на равных. Бойцы видят и ценят, держатся куда устойчивее — начдив с ними.