Суждено погибнуть — погибнешь и с лошадью. Свеж в памяти случай под Целиной. Это недалеко, почти туда правятся. У начдива Азина была под руками лошадь. Лошадник сам Азин страстный, помирал за лошадьми. Случайно в пехоте, в коннице ему место. Ни на шаг, бывало, от него подседланный конь. И надо ж такому… от коня своего погиб. Слухи, подпруги подрезали. Вполне возможно.
От грустных мыслей Великанова оторвал Майстрах, начальник штаба. Скоро Майстраху входить в должность начдива. Сам остается на группе войск. Командарм Павлов отдал уже распоряжение. Дело одного-двух дней. Полевой штаб 10-й где-то на пути из Котельникова в Великокняжескую. Выйдут на связь — и вопрос, собственно, решен.
— Михаил Дмитриевич, подыми бинокль.
На бугре, по горизонту, виднелись всадники, россыпью, малыми группками.
— Наши разведчики? — спросил Великанов, не отрываясь от цейсовского бинокля.
— Похоже… мотаются разъезды белых.
Догадку Майстраха подтвердили вернувшиеся дозорные. Навстречу по этой же дороге двигаются большие силы кавалерии противника. Примерно верстах в шести-семи.
У Великанова вырвался вздох облегчения. Свершилось! Вышло по его. Генерал Павлов точно рассчитал, когда выступить — день, час. Пожалуй, Средний Егорлык оставил не в шесть, как они, а попозже. Дал доспать казакам. От уверенности? Еще бы. На Белую Глину идет наверняка. Нет, генерал, расчеты твои ни к черту! Работаешь вслепую, и опыта у тебя, видать, нету. Мамантов, тот бы не ринулся сломя голову, взвесил бы все, до крупицы. Белоручка ты, генерал Павлов, «академик». Правду о тебе говорят, спеси — как у индюка. Что ж, завязнешь во мне головой — хвост Конная сумеет обрезать.
Серые глаза начдива, с воспаленными набрякшими веками, не отставали от мыслей — окидывали, ощупывали окрест, видели выгодный рубеж, где можно прочно встать, закрепиться и принять на себя белую конницу. Дорога выгреблась как раз на бугор; взору предстала просторная гладкая низина, уводящая далеко-далеко к очередному увалу. На нем и маячат белые разъезды.
— Как позиция?
— По заказу, — ответил Майстрах, уловив думки начдива. — Вторую бригаду и разворачивать у дороги. А остальные по подходу… вторым эшелоном…
— Да, растягивать по фронту не следует, — согласился Великанов; такой вариант был обдуман еще в Белой Глине. — Оборону создать в глубину… С расчетом на круговую. Выдвинуть пушки на самый передок. Дайте команду Пушкарю.
— Я слышу, товарищ начдив! — вышел из-за спин штабистов помощник начальника артиллерии дивизии, щекастый, румяный парень с кудрявой русой бородкой, в морском бушлате и заячьем треухе. — Дозвольте исполнять?
Великанов кивнул, провожая добродушным взглядом широкую спину юного пушкаря, утянутую накрест лентами от «максима». Что ни делал — и кричал и совестил, — об стенку горохом. Не хочет расставаться бывший черноморец, комендор с потопленного в Новороссийске по приказу Москвы линкора «Свободная Россия», с морскими «атрибутами». За меткую стрельбу из трехдюймовок и упрямство близок стал его сердцу. В штабе моряка величали прямо в глаза «братишкой», а он — «Пушкарем».
— «Максимы» все выдвиньте, — продолжал начдив, зачехляя бинокль. — Встретить нужно по достоинству… Увязнет, никуда не денется. Да до Ковтюха пошлите верхового, поторопится пускай. И срочно глубокие разъезды на фланги… до Городовикова и Колпакова. Где-то в Четвертой и командарм Буденный с членом Военного совета. До них самих добраться.
Подходившие роты свертали с дороги, в обе стороны. Пробиваясь сквозь сугробы, красноармейцы залегали по самому гребню, отрывали руками в снегу окопчики — этакие кубла, как зайцы. Кто-то из передних позади у Великанова посмеялся невесело. А что поделаешь? В землю не вгрызешься. Вот пушки бы чуть-чуть укрыть. У прислуги есть ломы, лопаты.
Начдив обернулся к ординарцу, следовавшему тенью.
— Василий, аллюром до Пушкаря! В землю, в землю трехдюймовки!.. Полчаса у них есть…
В беготне Великанов забыл и о противнике. Лично отыскивал удобные взгорки, устанавливал пулеметы, намечал ориентиры — указывал первым номерам какие-то приметные бурьяны. Вывозился по пояс, взмок, как конь, пар валит.
Отыскал его начштаба, Майстрах.
Догадался по одному виду его. Вскинул бинокль. Ближний бугор за низиной почернел. Вроде глядел только. Да, сомнения нет, кавалерия. Копится для атаки. Что ж, четыре версты заснеженной равнины, на изволок… Иного и желать не следует. Выдыхаются изрядно кони. «Максимкам» станет работы. А встретят пушкари.
— Изготовиться…
Командиры разбежались по частям. Наблюдал, как замирало движение по всей позиции. Просматривалась она вся, как на ладони; не заметил сразу, что место на левом крыле от дороги господствующее. Можно бы по-иному расположиться. Батареи оказались в седловине. Оттуда бы им сподручнее. Нет, переиначивать уже поздно.