— Ваши? — спросил, кивая вслед всадникам.
— Наши ночные дозоры вернулись все.
— Тимошенковцы.
— Нет. По коням… пехотный разъезд.
Ворошилов ощутил в голосе военкомдива скрытую усмешку; в голову ему подступила горячая волна. Взяла обида на себя — не смог завязать нужный и важный разговор. В спешке, часто пыхая цигаркой, искал новую нить; чувствуя, ничего не приходит на ум, и нет времени ее искать, решил одернуть своенравного политкомиссара.
— Значит, трибунал?
Переступил Детистов на чистый снег, ближе к плетню; на том месте, где стоял, чернела лужа. Зная горячность члена Реввоенсовета, он не полез на рожон, нарочно топтался, прикидывал наиболее верный ход. Понимает, играет с огнем: не то слово — полетит голова. Не своя; за свою он меньше всего печется.
— Климент Ефремович, представьте себе… Я, военком дивизии, пишу на своего начдива. Мародер. Насильник. Контрреволюционер! Вы что… примете мой доклад на веру?
— А пишет кто?! Комиссар. Коммунист!
— Только поэтому? Слепая вера. Комиссар, коммунист… тоже человек. В нем могут уживаться… таиться… и зависть, и озлобленность… Взяли во мне, комиссаре, верх мелкие свойства души! Мотивы сугубо личного характера.
— Детистов, не туда гнешь…
Не дается нынче разговор. Куда гнет военкомдив, он сердцем понимает, и не будь тот упорным таким, откровение могло бы свершиться.
— В полку… замечены и пьянка, и мародерство… Уже п о с л е ростовских дел! Сам комполка схвачен за руку. Я узнаю не от тебя… от подчиненного твоего. Чуешь, чем пахнет? Укрываешь мародера! Под знаком… «побороться за жизнь». И вообще, Детистов… анархист ты! Ревтрибуналов не признаешь.
— Почему не признаю…
— Не знаю!
— Методов, н е к о т о р ы х… я не принимаю. Работы ревтрибунальцев. А это не одно и то же, Климент Ефремович. Карающий орган Советской власти должен быть чистым, как… кровь. И работники в нем должны быть… святые. Да, да. Святая троица. Я не боюсь библейских сравнений. Русский народ верующий. Для него троица… символ веры, чистоты, справедливости. Покуда мы, коммунисты, еще не заменили христианского сознания в народе своим… На это потребуются не годы и даже не десятилетия… А кто у нас в трибуналах, в особых отделах? В армейских, фронтовом… Предостаточно просто сомнительного элемента. И откуда они лезут! Кто их присылает! С мандатами, уполномочиями… Именем Советской власти бесконтрольно распоряжаются жизнью человека. Не вникают… Раз-два… и стенка.
Невесть что нагородил военкомдив. Ворошилов подобных толков наслышан, но поддержать его сию минуту…
— Конкретно имеешь в виду кого?
— Говорю по поводу. А командира полка Ишкова в ревтрибунал не передам. Знаю его как преданного революции бойца. Человека честного, открытого… Характер буйный, на язык не сдержан… Может применить и плеть… Вгорячах, в бою. За это его в трибунал?
— Не уходи от ответа, Детистов. Гони начистоту. Пьянствовал Ишков в Белой Глине? Или нет?
— Пьянствовал. Буянил…
— Вот видишь!
— Но с ним был и политком… Сидели бок о бок за столом.
— Кароль?!
— Именно. А на другое утро Кароль этот самый… подал доклад по начальству. Комполка… пьяница, дебошир, замешан в мародерстве… По сути, донос… грязный, подлый, из-за угла. А пьянство-то… поминки по комбригу Мироненко. И в «мародерстве» его разобрались… Реквизировал коня у хозяев, где стоял на квартире. А конь-то… трофейный, кубанского офицера, бывшего постояльца. Мы с Ишкова, конечно, спросим… Наказали уже… понизили в должности — перекинули на эскадрон. А что делать с доносчиком?..
Ворошилов почувствовал облегчение. Не так уж обидно, когда тебе возражают…
Битва за станицу Егорлыкскую и железнодорожную станцию Атаман завязалась к полудню. Наученный горьким опытом позавчерашних боев, Реввоенсовет Конной не рискнул наступать без пехоты. Опять была выдвинута 20-я дивизия; замахнулись было и на 50-ю, Таманскую, — опасно оголять ближние тылы; оставили ее неподалеку от Среднего Егорлыка, в посадах Новороговском и Новокорсунском. В помощь 20-й, вплотную к правому локтю, притиснули 2-ю кавдивизию имени Блинова и 1-ю Кавказскую кавалерийскую дивизию Гая, истрепанную еще в февральских боях тут же, под Егорлыкской. Слезы, а не дивизия; в ней всего-то осталось до трех сотен сабель. Раны бы ей зализывать, как 28-й, за Манычем…
Главные силы Конной — 4-я и 6-я — шли слева, охватом к юго-западной окраине станицы, сторонясь губительных тяжелых орудий бронепоездов, курсирующих по батайской ветке; они намеревались вытянуть на себя конные части генерала Павлова.