Майстрах согласно кивал, не отрываясь от карты. Он не слышал уже конника-комбрига, недавнего начальника пехотной дивизии, поглощенный новыми мыслями, пришедшими в тачанке. Десятиверстка помогла представить обширную местность у станицы Егорлыкской, причем в пору летнюю, сухую и легко проходимую. Равнина как ладонь. Всхолмленность на бумаге малоприметная, но тут долина высохшей степной речки. Летом бы наступать — куда ни шло…
Конечно, задача у конницы своя. Выманить казаков из станичных тесных улочек на простор. У него — совсем наоборот… ворваться в те самые улочки. Вцепиться в каждую хату, в плетень, в сарай… И в первую голову — взять станцию Атаман (и название, черт подери!). Зубами вцепиться в вокзал. Отогнать бронепоезда, дать возможность коннице, Конной и своей, свободнее действовать на флангах.
Дорога эта, шлях по-местному, упирается в станцию. От Атамана железнодорожная ветка отходит севернее. Худо, бронепоезда рукой не достанешь, зато им палить из тяжелых — одно удовольствие. Десяток верст прострела, как на полигоне.
— Товарищ Колпаков, — Майстрах оторвался от десятиверстки, — расстанемся мы от Грязнухинского… Уводи бригаду за железнодорожное полотно.
Окончилось панибратство — заговорил начальник дивизии. Григорий внутренне подтянулся, руки с папиросой сами собой прижались к бокам. Въелось же с солдатчины, с легкой иронией подковыривал сам себя; ум хваткий, крестьянский, уже прикидывал, ворочал. Великанов даже мысли не допускал оторвать кавбригаду от пехоты. Поставил в голову колонны. Наступать вместе! Имелось в виду использовать конницу на флангах, при крайней нужде, если казаки обойдут стрелковые части. На худой конец. Наступление удастся — кавбригада кинется в прорыв. Тут что-то новое…
— Уходи, Колпаков, — повторял Майстрах еще убежденнее. — Переваливай насыпь. Действуй самостоятельно. Отвлеки бронепоезда… Но это — не главное… Сомкнись с блиновской дивизией и Гаем. Силы у них обоих не ахти. Вместе вам будет повеселее. Обходите с севера. Вот тут у нас… беда. По карте гляди. До самого Маныча! Это верст восемьдесят — сто. Обрыв с левым флангом Девятой. Хлынут в ту дыру казаки… поминай как звали. Очутятся у нас в тылу. Да Первый Донской кавкорпус! Развернется от зимника Королькова… Или тот же генерал Юзефович… Мы же ничего не ведаем, по сути, о противнике. Или у тебя есть возражения, Григорий Григорьевич?
Да, неуверен Майстрах. Григорий пощадил его самолюбие.
— Возражений веских нету… Переваливать насыпь, по-моему, не следует. Возьмем бронепоезда на себя. Выдвинем пушки. Спешимся. Вздумает Павлов кинуть в обход конницу… встретим.
Серые, узко поставленные глаза Майстраха оживали; заморгал, задергал носом, будто собирался чихнуть. Прощаясь, с благодарностью сжимал теплую ладонь комбрига.
Снаряды белых встретили на бугре. Среди малых фонтанов из снега и грязи вздымались и огромные. Издали они роскошно вставали черно-белыми деревьями и медленно опадали, будто таяли. Вместо них рядом вырастали другие. На глаз, стволов до полусотни палят беглым, неприцельным, выстраивая огневую завесу до версты шириною.
Майстрах отметил отменную работу казачьих пушкарей. Без бинокля он видел дымки у самой кромки станицы. Тяжелые летят из-за садов; бронепоезд, наверно, стоит у водокачки. С водокачки ведется и корректировка. Иначе откуда же? Церковь далеко… На церкви наблюдательный пункт. Сам генерал Павлов, поди. Далековато, прикинул Майстрах, из трехдюймовки не достать…
Войска, сворачивая со шляха, рассредоточивались полками, на ходу перестраиваясь в цепи. Останавливаться уже смысла не было — не ляжешь в мокрый снег. Комбриги пытались быстрее вывести цепи из зоны обстрела.
Как бывало, Майстрах бегал по пояс мокрый, распаренный, торопил пушкарей. Погасить огонь казачьей артиллерии, дать возможность пехоте приблизиться к окопам противника, видневшимся у окраины станицы. Чуть ли не каждому орудию указывал ориентиры.
Пушечная пальба набирала силу. К двенадцати часам дня вся дивизионная артиллерия вступила в бой. Пушкари, сбросив с себя теплое, тяжелое, с азартом ввязались в поединок, подкидывали снаряды заряжающим, будто арбузы; смеялись дружно, если взрыв замечался возле орудий противника.
На левом фланге наступала 1-я бригада. Комбриг Богомолов, в кожаном длиннополом пальто, без шапки, кому-то грозил маузером. Майстрах, сойдя с лошади, поглядел в ту сторону. «Максимка» завалился в какую-то рытвину, засыпанную снегом. Пулеметчики возятся, не могут вытащить.