— Мнение товарища Троцкого почти совпало с моим, — Крестинский говорил медленно, разглядывая сцепленные руки. — Он предлагает не ограничиваться введением Миронова в Донисполком… Дать ему командное назначение на Юго-Восточный фронт.
— Вопрос, какое?
— Среди казаков Миронов пользуется известной популярностью. Не только у красных, но и у белых… Перебросить его за линию фронта. Партизанить, взрывать изнутри белоказачьи части… Это вполне в его духе.
Владимир Ильич перенял иронический взгляд Дзержинского, сидевшего на своем излюбленном месте у кадки с пальмой.
— Феликс Эдмундович, такое возможно?
— Предложение более чем странное… Миронов действительно известен на Дону… Одни усы его! Тотчас же будет в руках деникинской контрразведки. А им миловать его не за что…
Да, Троцкий верен себе. Из одной крайности — в другую. То боялись, Миронов уведет корпус к Деникину. Теперь самим его туда же и отпустить. На верную гибель… Нет ли тут желания любым способом избавиться от Миронова? Взгляд Дзержинского все тревожнее. Думает о том же?
— Замысел товарища Троцкого, как я его вчера понял, гораздо глубже. Он очень серьезно относится к сведениям о растущем антагонизме между Деникиным и казаками, — Крестинский сделал движение в сторону председателя ВЧК. — И собирается поставить на Политбюро вопрос об изменении политики к казачеству: мы даем Дону и Кубани полную автономию, наши войска очищают Донскую область, а казаки целиком порывают с Деникиным. Так вот Миронов, по его мнению, и мог бы выступить посредником. Конечно, тут думать и думать…
Владимир Ильич с силой вонзил остро отточенный карандаш в бумагу. Авантюра… «глубже» некуда… Еще одна карикатура Троцкого на марксистский анализ расстановки классовых сил… Опять Брест-Литовск… Нет, нет, вопрос о Миронове серьезный, и решать его надо серьезно, а не ребячески…
— Николай Николаевич, ваше-то мнение какое? Прошлый раз ясно проголосовали за назначение Миронова на командную должность.
Крестинский самолюбиво поджал губы.
— От своего мнения я не отрекаюсь и сегодня. Оставить Миронова в армии. Правда, на Дону он слишком известен… Ему нелегко будет после саранского мятежа восстановить свой авторитет среди красноармейцев. В печати широко освещался процесс в Балашове. Могут возникнуть нежелательные эксцессы…
— И все-таки, какое же назначение? — Владимир Ильич нетерпеливо дергал за цепочку свои раскрытые часы.
— Отправить Миронова не на Юго-Восточный, а на Восточный фронт. Кстати, это же его собственное предложение… Вспомните письмо… где-то летом вот… Просил разрешения сформировать казачий отряд, в две-три тысячи конницы… Броситься по тылам Колчака, действовать партизанскими методами. Обещал еще изловить самого адмирала. Просил и черноморских моряков, кто бы знал Колчака в лицо… Думаю, это и натолкнуло товарища Троцкого на мысль… использовать Миронова в тылу Деникина…
Нынешнее заседание Политбюро совсем малолюдное. Нет Калинина. Решают втроем; по обе руки, в креслах — Крестинский и Розенфельд-Каменев. С совещательным голосом Дзержинский; сидит, как и всегда, закинув ногу на ногу, сцепив на остром колене руки; внимательно слушает, реплик не подает, спросишь — ответит. Из длинного перечня повестки его касается только один вопрос — о Миронове. Ради него и поставили первым: закончится обсуждение — отпустят. Пусть вылежится, обострение едва миновало.
— Несерьезный у нас получается разговор… — Владимир Ильич, хмурясь, пристукивал карандашом. — Одну авантюру заменяем другой. Речь идет о ч е л о в е к е. Перебросить к Деникину, перебросить к Колчаку… Нашли игрушку. Миронову следует посочувствовать… и помочь разобраться в событиях, в самом себе. Человек он искренний, честный… Запутался, надломился… Сейчас, как и лучшие люди из меньшевиков и эсеров, все яснее понимает нашу революцию, тянется к нам… И надо протянуть ему руку. Заявление в нашу партию примем. Как и решили, пройдет трехмесячный срок сочувствующим, потом рассмотрим в Цека. Считаю, ввести Миронова пока только в Донисполком. Пускай поработает, придет в себя. А пользу фронту он может принести и сейчас. Издадим его обращение к донским казакам. Как вы, товарищ Дзержинский?
— Текст им написан. Можно разбросать в районе Воронежа с аэропланов.
— Превосходно. У вас еще что, Феликс Эдмундович?