— Причин две, — отпарировал Май-Маевский. — Отсутствие резервов. Раз. Двойное превосходство у красных. Два.
— У вас преувеличенные представления, Владимир Зенонович. Если быть объективным… сто к ста шестидесяти. Одна треть. На некоторых участках, правда, побольше…
— На самых важных!
— Но надо учитывать и качественную сторону…
— А резервы? — не унимался командующий Добровольческой армией. — Сегодня я отправил последнее пополнение… Семьсот человек. Гол как сокол. Ни одного штыка!
— Хвалиться нечем, ваше превосходительство, — нахмурился Деникин; его начинали раздражать капризные выпады Май-Маевского. — Сами вы в том не меньше других повинны. Системы запасных частей не создано, мобилизация проводится вяло, просто из рук вон.
— Помилуйте, Антон Иванович, какая мобилизация!.. Весь тыл мой… пылает в огне. Сыщите мужика, попробуйте. Вся Северная Таврия под Махно.
— Вот-вот, сами заговорили… Как вы допустили такие восстания в тылу?
Май-Маевский удивленно передернул плечами:
— Я же вас предупреждал насчет закона о земле…
— При чем тут… закон?! — Деникин сердито пристукнул карандашом. — Виной тому… ваша гражданская деятельность как главноначальствующего территорией, занятой Добровольческой армией. Что с екатеринославским губернатором? Меры какие-либо приняты?
— Губернатор Щетинин уже спят.
— Поздно спят! Губернию всю возмутил своим управлением. Погромы! Расстрелы! Повальные порки, грабежи средь бела дня! Контрибуции… явно непосильные мужику…
— Так все ж по вашим узаконениям делалось… вернее, государевым еще… Как же запорожцу и тавричанину не ухватиться за вилы!
— Вилы еще полбеды… — усмехнулся Сидорин.
Деникин почувствовал, что переборщил. Черт знает куда завел Май-Маевский… И Сидорин туда же… Будь у него за спиной свой Махно, как у Май-Маевского, пожалуй, так бы не усмехался. Чего доброго, еще разведет со своего казачьего седла такое! Не желая совсем увязнуть в навозной куче, дал знак Романовскому.
— Причин, повторяю, наших неудач немало, — продолжил Романовский, невозмутимо дожидавшийся, пока закончится обмен репликами между главкомом и командармами. — Но цель совещания — не копаться в наших ранах, а, поскольку возможно, залечить их. Необходимо выработать план… остановить контрнаступление противника, закрепиться на выгодных рубежах. План-минимум, так сказать. Пока только это. И прежде чем наметить какие-то конкретные меры, я, с вашего дозволения, коснусь хода и итогов взаимных операций на угрожаемом участке, центральном, за истекший месяц октябрь.
Глотнув чая с лимоном, Романовский вернулся к карте. Деникину хорошо известен маневр штабиста — дает возможность высказать возражения; относил это в нем к высокому тону деликатности. Возражений не последовало.
— Господа, контрнаступление противника для нас не было неожиданностью. Заметьте, и эту причину я снимаю. Не хватайтесь… за соломинку. Голоса уже раздаются. Новый план советского командования нам стал известен еще в середине октября. Красные сосредоточивали две группировки. Одну в районе западнее Орла, Хотынец — Карачев. Резерв главкома Каменева. И части Четырнадцатой армии. Намечали удар с северо-запада от Орла по курско-орловской ветке. Вторую — к востоку от Воронежа. Здесь сосредоточивался конкорпус Буденного. С задачей разбить наши части под Воронежем и выйти в тыл орловской группе в направлении на Касторную. Что получается? Удар по Добровольческой армии с двух сторон. Явная цель — стратегически отделить донцов от добровольцев и разбить последних. Политически… отделить казачество от Добрармии.
Еще пригубил Романовский из стакана. Ни одной реплики.
— Итак, господа. План красных не был для нас тайной. Но! Здесь я позволю согласиться с Владимиром Зеноновичем… отчасти. Да, резервы. Из-за отсутствия свободных резервов парировать удары приходилось лишь перегруппировкой войск. И как выяснилось… — начальник главного штаба выразительно помолчал, стегая указкой белую узкую ладонь. — Удар с линии Орел — Севск выводил западную группировку красных на фронт Дроздовской и Корниловской дивизий. Опасений это не внушало. А вот со стороны Воронежа угроза над левым флангом Донской армии нависла серьезная. Поэтому Ставка, не приостанавливая наступления Добрармии на линию Брянск — Орел — Елец, в середине октября вновь предписала генералу Сидорину ограничиться в центре и на правом фланге обороной, дабы сосредоточить надлежащие силы против Воронежа и Лисок. Донскую армию усилили конницей Шкуро…