— Вам, вам, Владимир Ильич… — Деникин протягивал ленту.
Да, Хопер. По реке Криуши конкорпус Думенко растрепал конницу генералов Гусельщикова и Коновалова. Сбитые, 3-й и 2-й Донские корпуса откатываются на юг, к Дону, к станицам Казанской и Вешенской.
— Что-то еще нам преподнесет «батько» Шкуро… — Деникин, удивительно, не утратил присутствия духа. — День не кончился…
— Буденный из района Нижнедевицка угрожает Касторной и тылам Первого армейского корпуса. Удержит Шкуро Касторную? — Романовский счел нужным внести ясность в иронию главкома.
Вопрос к нему, Сидорину. А что ответить? Куда уж Коновалов с Гусельщиковым, генералы… не чета кубанской выскочке, и то хвосты поджали.
— За действия Шкуро, Иван Павлович, я ответить не могу… Оперативное подчинение его конной группы Донской армии, по мне, чисто формальное… Он ближе к Харькову, даже Таганрогу… нежели к Новочеркасску…
Сбоку запыхтел, задвигался Май-Маевский. И этот камушек, побольше, достиг цели. Известна их дружба с кубанским казаком; поговаривают, доброволец, падкий на спиртное и женщин легкого поведения, пользуется щедротами «сынка» — благо тот таскает за собой два вагона с шансонетками и оркестрами. Теперь, правда, закрылась лавочка: все то «хозяйство» Шкуро пришлось бросить в Воронеже — комиссарам на развлечение. Май-Маевский же летом и выбил у Деникина «генерала» для своего «сынка»; обмывали с тех пор тут, в Харькове. Дообмывались: этот весь взялся сивухой, посинел, трясется, а тот — Воронеж проказаковал. Ничего удивительного, если оставит сегодня-завтра и Касторную. Уморился грабить и бражничать; вишь, перетрудился, в отпуск едет, в Кисловодск, на свою дачу потянуло…
Взяло сомнение, надо ли тыкать «стариков» носом, как котят, в собственное их дерьмо; ну произвели в генералы Покровского и Шкуро. Двумя генералами больше-меньше в кубанских частях, что изменится. Шкуро с Покровским хоть воюют. А у них, на Дону? Атаман Африкан Богаевский, Божья коровка, как его величают за глаза, лепит генералов, вроде это пирожки с кабаком. Всех своих собутыльников и лизоблюдов прямо в ресторанах оделяет золотыми погонами, приказы на салфетках царапает… Ни одного на фронте… Тех генералов так и называют — «африканские»…
— Ваше превосходительство, извините за резкое слово…
Деникин вяло отмахнулся: прощаю, мол. Хмурый взор свой направил на Май-Маевского.
— Мне горько нынче… и тяжко… — Деникин с трудом подбирал слова; сцепив пальцы в один кулак, уложил его на выпирающий из-под светло-зеленого алексеевского мундира живот. — Обидно за весь штаб добровольцев. А ведь в прошлый мой приезд… Это уж не так давно!.. Я видел веселые лица, слышал смех… До чего дошло! Вы лично, командующий, мало осведомлены о положении на фронте. Расположение своих частей знаете приблизительно.
— Связь же какая, Антон Иванович… — плаксиво скривился Май-Маевский, пытаясь подняться на ноги.
— Сидите уж, — Деникин поискал глазами, наткнулся на свесившего голову начштаба, генерала Ефимова; вспомнив, что тот нездоров, перевел взгляд на соседа, генерал-квартирмейстера штаба Добровольческой армии, скуластого бритоголового полковника с обжигающей ниточкой усиков и тяжелой челюстью. — Полковник Гоерц, вы, может быть, проясните нам обстановку… под Курском?
— Никак нет, ваше превосходительство, — голос поднявшегося генкварта странно не соответствовал его атлетическому сложению — какой-то вымороченный, бесцветный, похоже как у кастрата. — Ничего не могу добавить… Генерал Кутепов подошел к аппарату буквально на минуту. Ответил… грубо… пока, мол, подержу.
— Конечно, Кутепову там… не до разговоров… Вы уж, полковник, зла на него не имейте, — Деникин открыто иронизировал, пытаясь то ли смягчить ситуацию, то ли что…
Сидорин, уставившись на зеленое сукно, машинально охаживал широкой ладонью нежную лысину, будто, по юношеской привычке, приглаживал волосы. Ситуация действительно из ряда вон. Если чины штаба армии не знают, что делается у них на фронте, хотя связь, благодаря развитой сети железных дорог, вполне удовлетворительная, вывод напрашивается сам собой: части добровольцев, лучшие, именные, сбиты и отходят в полном беспорядке…
— А что же у противника… господа? Мы хоть имеем сведения… кто нас бьет? Может, ответит разведка… Полковник Щукин? Ваши последние разведсводки совершенно невразумительны…