Рука Ворошилова жестко поглаживала мягкую кожу подлокотника.
Молчит аппарат «Бодо».
С неделю, как из Серпухова прекратили поступать оперативные сводки. Воды в рот набрал штаб Южного фронта — нет больше у него в Липецке резерва. Распорядился, определил к месту…
Позапрошлой ночью совершенно случайно наткнулись на Конный корпус; добивались все станций возле Воронежа. Отозвался из Касторной. Буденный звал скорее приезжать…
И опять потянулись бездельные дни. Отошедший было душой, начдив снова впал в глухое недовольство. «Липецкое сидение» подступило к самому горлу; порывался все бросить и ехать в Москву.
Нынче за окном — первый зимний день. Утро нежное, розовое. Ослепительной белизной отдают припорошенные снегом крыши. Ворошилов щурился от необычного обилия света, дергая носом, силился удержать чих. Обернулся на резкий скрип. Мацилецкий, возбужденный, потрясал бумажкой.
— Клим, новостища!..
Оттолкнувшись от подоконника, Ворошилов быстро подошел с протянутой рукой. Штабист завел бумажку за спину.
— Во Франции революция!
— Какая… революция?
— Наша! Всемирная, выходит…
Одолев силой руку штабиста, Ворошилов ткнулся вспыхнувшим взглядом в телеграфный бланк.
— Что… этто?!
— Не то… Тебе телеграмма… Отбыть в Конкорпус. А о Франции… в аппаратной, — сбавил Мацилецкий пыл. — Телеграфист откуда-то получил…
Пальцы скомкали телеграмму. Ни звука о штабе. Выехать в Конный корпус ему, Ворошилову. Одному, выходит. Чертовщина! А что… делать с людьми?
— Ты-то что думаешь?.. — он сел за стол; кривил рот, не зная, чем занять руки.
— О революции вызнаем…
— Телеграмма, телеграмма! Что думаешь ты? Ехать о д н о м у мне. Вот, черным по белому… А что со штабом? Куда девать людей? Тебя, например… начальника штаба дивизии, а?
Остуженный, Мацилецкий тоже присел. Весть о революции во Франции выморочила; новость потрясающая, но, видя, что она не так задела начдива, как ожидал, засомневался и сам. В самом деле, что за телеграфист там? Откуда такое подхватил? Может, и утка. Загорелся, прибежал… Телеграмме значения не придал. Тут куда серьезнее, чем думал.
— А недоговорка, Климент Ефремович?.. Что значит — одному? Ерунда. Частями распорядились. Теперь указание тебе, начдиву… А штаб — при начальнике дивизии. Само собой разумеется. И подумать… штаб Конной армии из чего-то надо же формировать? Вот они, мы…
Сам поверил в свои домыслы. Видал, Клим отходит; распрямив телеграмму, перечитал, страдальчески ломая разлатые брови. Не отшвырнул и не скомкал в кулаке. Отложил. Вспомнились вчерашние слухи; политкомиссары связывались с Мценском, политотделом 13-й армии; якобы сюда к ним, в Липецк, грозился нагрянуть командующий фронтом.
— Подождем уж поезд командюжа. — Мацилецкий вынул кожаный портсигар, протянул. — Тогда и разъяснится…
Затянувшись до цветных мурашек в глазах, глубоко, с задержкой, Ворошилов укоризненно покачал коротко остриженной головой.
— Ты, Сергей, в эти побасенки веришь… Кой черт в эту богом проклятую дыру, забытую, сонную, нос покажет! Нагрянуть командюжу… Так в Курск либо в Воронеж. А у нас что ему делать? Ну, подумай… Распорядиться полусотней человек штабистов вместе с вестовыми да охраной? Добивайтесь на проводе поезда командующего фронтом. Там может быть и Сталин. Сталин, Сталин… Вот кто нам нужен позарез!.. И с Францией вызнайте…
Весть о революции во Франции оказалась досужим вымыслом телеграфиста.
Еще трое суток «липецкого сидения» осталось позади. На глазах яростно наваливалась зима. Снегопады, завеваемые ветрищами, закидывали дворы, улицы. На десятки верст занесло железнодорожные пути. Белая, свирепо рычащая мгла отгородила ото всего мира. Каким-то чудом пробилась весточка — указание о выезде всего штаба в Конкорпус. Хоть какой-то просвет! Теперь — в путь. По связи, нет связи с Буденным; отзывался недавно из Касторной. А где теперь? Куда ехать?
— На Елец — Касторную! — горячится начдив, не совсем уверенный в маршруте.
Уловили слух, в Касторную выехал Сталин. Взбодрились духом. Засобирались. В штабных комнатах — кутерьма. Бумаги и всякую рухлядь на плечах перетаскивали в вагоны. Громче всех доносится прокуренный, осипший бас Локатоша — на него возложена отправка эшелонов. Рыжий дубленый полушубок поверх кожаной тужурки можно видеть сразу и в штабном доме и на перроне.
Сутки проторчали на вокзале, уже в вагонах. Не найдут паровозов для двух эшелонов. Железнодорожный телеграф порадовал — Сталин из станции Грязи отбыл на Воронеж…