— Потерпи.
— Долго ей терпеть придётся.
Анастасию закрепили за спиной большого крепкого бородача, от которого неприятно пахло потом. Она ещё раз оглянулась, и вновь не поверила своим глазам.
Её собственный дом. Небоскрёбы. Весь город, что она знала… Состоит не из зданий. Из странных сооружений, в которых место квартир занимают капсулы, в которых лежат люди, окутанные проводами. Из их спин торчат впившиеся кабеля. На голове шлем, из носа торчат трубочки. Во рту нечто напоминающее кислородную маску, только совершенно чёрную.
— Лишь бы не заметили.
— Я отключил их, создав возмущение на соседних полях. Хватит.
Длинные, узкие, высокие обелиски, вдоль которых улей из капсул. Один за другим. Непостижимо огромные, напоминающие кукурузный початок. Они тянулись один за другим, ни конца, ни края. До самого горизонта. И даже за горизонтом. То ли ночь, то ли небо столь черно, что звёзд не разглядеть.
— Чёрт! Летит. Прячься!
Двое мужчин спрятались за одной из капсул, а она, безвольная кукла, только и может наблюдать. Шея голову не держит. Анастасия нашла силы пощупать голову, и та оказалась совершенно лысой. Ей хотелось плакать, но на это тоже требовались усилия, которые ушли на одно движение рукой.
— Не шевелись. — Сказал тот, что помоложе. — Ты истощена. Организму нужны силы поддерживать сердечное биение.
Бородач, который нёс её, крякнул, напрягься, готовый прыгнуть. Как только пролетела какая-то тень, они спрыгнули на уровень ниже. Ещё раз, ещё. Так они перемещались между капсулами. Никакой лестницы, или каната для спуска не было. Анастасия хотела что-то сказать, но это было уже слишком, и потеряла сознание.
Очнулась от того, что в рот ей что-то лили.
— Питательный раствор. Не бойся. — Успокоил бородач. — Ещё два дня пути, держишься молодцом.
Голова Анастасии упала на плечо, и взор её выхватил те самые кукурузные початки капсул, которые были уже вдалеке.
— Гёссер. Понесёшь?
— Давай.
Анастасия встряхнулась. Её взяли и понесли. Она не видела куда идёт, зато видела то, откуда. Это был чудовищный мир. Это снится. Это не может быть правдой. Всего лишь ужасный сон. Скоро проснётся, и всё будет хорошо.
Но она не просыпалась. Час за часов смотрела одну и туже картину. Каждые несоклько часов её опускали, подкармливали, а когда она не выдерживала, вырывала питательные массы, ей что-то вкалывали в вену, которую с трудом нащупывали.
— Слишком забита. — Нехотя признавал человек по имени Гёссер.
— Дай я. Да, ты прав, Кровь густовата. Надо иглу поменьше.
— У нас и так мало осталось, найди другую вену.
Бородач недовольно промямлил, и Анастасия почувствовала, как кто-то массирует её лодыжку.
— Вот, нашёл.
Укол не почувствовала. Просто нечто холодное влезло под кожу.
— Ты как?
Она увидела склонившееся к ней лицо Гёссера. Это был молодой парень, лет двадцати. Может даже моложе.
Анастасия моргнула, мол, нормально.
— Хорошо.
Её снова подняли, и теперь Анастасия обратила внимание на безжизненную поверхность. Ни деревьев, ни травинки. Одни камни, обломки, руины построек, которые почти сровнялись с землёй. Изредка рос мох.
— Скоро наступит утро. Светлеет. — Забеспокоился Гёссер.
— Успеем.
Анастасия заснула.
Очнулась на операционном столе. В крови. Она закричала, но из рта вырвался жалкий хрип, который и голосом не назовёшь.
— Тихо, тихо! — Подбежал бородач. — Меня зовут Винни. Успокойся. Всё хорошо. Ничего плохого с тобой не сделали. — Он наклонил сверху зеркало, и Анастасия увидела себя.
Хотя вокруг много крови, но это остатки. С ней действительно всё в порядке, кроме одного. Это не её тело. Какое-то худое, бледное, немощное. Щёки впалые, под глазами синяки. Как она вообще может жить в таком состоянии?
— Не так плохо, как ты думаешь. Многие выглядят ещё хуже, умирают по пути. — Развёл руками Винни, будто читал мысли. — Тебе повезло. Тебя вовремя извлекли из рациона.
— Какого рациона? — Прошептала Анастасия, и удивилась, что смогла.
Винни улыбнулся.
— Ну как какого. ЧёрноБога. Надо же ему питаться.
Глаза Анастасии ничего не выражали. Она не верила в это. Ерунда какая-то. Об этом её не предупреждали.
— Чушь…
— Если бы тебе об этом сразу сказали, ты бы тем более отказалась просыпаться. Ничего не поделать. Правды можно понемножку, а то мозг не выдержит. — Винни махнул рукой. Мол, забей. Бородатый, приятный человек. У Анастасии потеплело на душе, и она перестала любопытствовать. Лучше ещё немного потерпит, придёт в себя, а там, начнёт разбираться по ходу дела. Но один вопрос вырвался.