— А что будет, если…
— Мозг? — Догадался Винни. — Потеряешь связанную с нами память, как нечто, что вредит организму. Да, мозг он такой. Заботливый. — Вздохнул Винни взял Анастасию и перенёс её на мягкую койку, накрыл одеялом, и она, под шум системы вентиляции заснула. Наверно, сейчас они очень глубоко. Где-нибудь, где никто и ничто не достанет. Хотелось взглянуть ещё раз на свою кошку.
Так прошли дни. Винни постоянно приходил, вкалывал совсем тоненькой иглой в вену раствор, уходил. Убирал за ней. Игла шприца становилась всё толще, а потом и вовсе исчезла. Ей просто давали раствор прямо в рот. Затем, она начала есть сама. Уже получалось ровно сидеть, не падая. Удавалось вести членораздельную беседу. Когда Винни пришёл в очередной раз, Анастасия поднялась.
— Я готова узнать правду.
Но Винни покачал головой. Сложилось впечатление, что он знал о ней больше, чем она сама. Это раздражало, но Винни был непреклонен. Мягок и непреклонен. Перед тем, как дверь закрылась, она услышала обрывок незнакомого голоса:
— Ещё десяток, и можно отправ…
Отправлять, куда? Страх охватил Анстасию. Надо срочно бежать, она попыталась встать с кровати, но равновесие удалось удержать только первые пару секунд, и она упала. Дверь открылась, и подбежал Винни. Анастасия брыкалась.
— Ну что ты капризничаешь? Что случилось?
— Вы хотите меня отправить куда-то!
Винни вздохнул. Погладил успокаивающе по голове.
— Не бойся. Никуда тебя не отправят. У нас людей мало. Ты нужна тут.
Дверь закрылась.
Пытаясь научиться ходить, чтобы самостоятельно выйти за дверь и на равных поговорить с теми людьми, которые даже лиц не показывают, она старалась. Каждый день, поскольку могла, шаг за шагом, как младенец.
Один раз ей удалось дойти до двери, она победоносно вцепилась в круглый затвор, но вместо крика «Ура», дверь открылась и ударило её по голове, от чего она вновь потеряла сознание.
Очнулась вновь на кровати. Дверь была открыта. Она встала, подошла к дверному проёму, с опаской выглянула, увидела стол, стеллажи, но в общем-то, пустынную комнату. Возможно, прихожая для гостей.
Она добралась до стола, села за него, почувствовала гордость за себя. Столько гордости за столь простое действие она никогда не ощущала.
Кто-то вошёл. Но повернуться она не могла, боясь, что её отнесут обратно. Человек расстегнул куртку, повесил на вешалку. Она это отчётливо слышала. Потом прошёл мимо неё, не обратив внимания на гостью, и исчез в другой комнате. Она так и не поняла, кто это был. Так прошло ещё несколько раз. Никто не обращал на неё внимание. Затем она увидела мимо проходящего Винни и окликнула его, гордо показывая своим видом, мол, смотри до куда добралась. Какая я молодец, скажи? Но Винни нервно улыбнулся и скрылся. Теперь, от неё прятались в другой комнате. Это начинало раздражать, хотя стимул учиться ходить резвее хороший.
Она дошла до комнаты, в которой скрывались люди, постучала, но никто её не пригласил. Все слушали видео-запись. Обращение, по-видимому, к ним. Люди перешёптывались между собой. Но общий смысл Анастасия не могла уловить.
Она зашла в комнату, и увидела плоский экран телевизора, с которого на неё смотрел мужчина лет пятидесяти, и бодро объяснял, а его очень внимательно слушали. Она хотела сказать, это же простая видеозапись, чего вы, глупые, так серьезно относитесь, но нашла в себе мудрости не делать поспешных выводов, как ребёнок, а потерпеть до конца. Хотя внимания к себе хотелось.
Экран отключился, и люди, которых было десятка два, не меньше, бодро заговорили между собой. Включился яркий свет, от которого у Анастасии закружилась голова, она начала падать, и в этот момент её подхватил Гёссер.
— Привет. — Сказал он.
— Привет… — Удивилась Анастасия, и почувствовала, что смущается.
Гёссер помог ей добраться до стола, за которым они уселись. Теперь, каждый кто проходил мимо, здоровался с ней. Анастасия, привыкшая к обратному, отвечала взаимностью не сразу, но лицо внимания даже порозовело.
— Так где я? Кто этот мужчина? Кто вы такие на самом деле? Что со мной произошло?
— Ну, на последний вопрос ты ответ знаешь. — Начал Гёссер.
Мимо проходил Винни и кивнул, мол, именно так и есть.
— Трудно поверить. Объясни. — Но увидела, что Гёссер не собирается так просто объяснять, неохотно добавила. — Пожалуйста.
— Конечно, для тебя это всё невероятно. Но мы проделали большую работу. И даже самая маленькая благодарность, станет отличным началом. Начни с этого.