— Молчи, молчи!
Хмырин замолчал, и спокойные мысли текли в его голове: «Это должно было случиться, все пастухи этим кончают, только поздно узнаешь о неизбежном... Но иначе никто бы не захотел стать вожкоскором... Несмотря на романтику... Интересно, сейчас она меня ем разоблачит или еще подумает? Пожалуй, сейчас. Ведь V это ее долг, обязанность, дело чести... Конечно, я — брачел. Вот осознал, и как-то легче стало... Всегда был брачелом. Из двадцати восьми характерных особенностей — по крайней мере, три... Вполне достаточно... В сущности, у меня только фамилия да внешность образцовые, а внутри...»
В голове Гортензии тоже текли спокойные мысли: «Это должно было случиться. Нельзя родиться человеком и стать брачелом в процессе жизни, но можно очень долго скрываться даже от самых близких людей. И все же наступает однажды особый, неизбежный миг... Кажется, так сказано в учебнике. И неважно, что Ведьмак оказался брачелом. Даже хорошо, поскольку для брачела дороже жизни истина, в смысле то, что ему кажется истиной... Ираклий... А что Ираклий? Закон же есть — родственников не преследовать. К тому же у мальчика внешность — веснушки, курносый нос, маленький рост... Идеальная внешность. В отца... Тьфу! Это и меня сбило с толку... Звонить!»
— Хмырин, — глаза Гортензии сияли решимостью, — ты же понимаешь, я должна, я не могу поступить иначе... Я давно подозревала и гнала прочь эти подозрения, но ты сам каждый раз... Особенно сегодня... Ты — брачел? Ты об этом всегда знал?
— Если верить учебнику, то об этом невозможно не знать... Но учебник написан, сама знаешь, кем... И не исключено, что все в этой жизни теперь нужно поворачивать на сто восемьдесят градусов. Понимаешь, все-все! Это ж задуматься только...
— Звоню! Звоню! Слушать невыносимо!
— Может, отложишь до утра?
— Сегодня, сейчас, немедленно, я не могу дышать одним воздухом с тобой!
— Даже так... Что ж, может, ты и права... Это, по крайней мере, логично... Да, логично. А то вдруг я ночью, как профессор Ведьмак, уклонюсь от целесообразного решения...
— Брось, Еремей. Ничего такого я не думала. Просто вот-вот должен прийти из школы Ираклий. Не хотелось бы лишний раз нервировать мальчика. Ведь когда он придет, мы не сможем до утра делать вид, будто ничего не произошло...
— Ну, почему не сможем...
— Потому что НЕ ДОЛЖНЫ! Словно не знаешь. А так он придет — тебя уже нет. Я объясню, и все.
— Мне бы хотелось самому...
— Я понимаю! Но ты — брачел? И твои объяснения не могут быть... Ведь ты обязательно начнешь нести нецелесообразные вещи!
— Начну. А делать этого не стоит. Ты права. Зачем парню раньше времени знать горькую истину о том, что все мы, в сущности... Молчу, молчу. Кстати, если хочешь знать, это совсем не горе — вот так однажды со всей отчетливостью понять, до чего же ты бесполезен для Целесообразности!.. Звони. Вызывай. Не теряй времени. И запомни — я любил тебя всю жизнь.
— А я — тебя. До самого последнего момента.
— Само собой. А то раньше бы разоблачила. Любовь слепа.
— Даже в такой момент не можешь без иронии. Двенадцатая характерная особенность. Вторая группа.
— Это по классификации Ведьмака. А на самом деле, может быть...
— Я все равно тебя не слышу... Алло! Служба целесообразности? Записывайте адрес: Северная зона, сектор Г-52, ячейка 1343/117. Приезжайте, пожалуйста, побыстрее... Я понимаю, что заявок много, но у меня сын должен вернуться из школы, и мне бы не хотелось... Что?.. Нет, спецсредства не нужны. Бра-чел вменяем, не агрессивен, оружия не имеет... Спасибо. Жду...
Вот и позвонила...
— Может, простимся, пока их нет?
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего особенного... Хотя, конечно, можно и так, как бывает между мужем и женой...
— Ты с ума сошел!
— А что? Еще вчера это было обычным делом...
— Да как ты смеешь такое предлагать?!
— Я же от чистого сердца...
— «От чистого сердца»! Одиннадцатая характерная особенность — крайний цинизм. Какой же ты, однако, брачел, стоило только сбросить личину!..
— Но ведь ты сама прежде...
— «Прежде»! Мало ли что было прежде? Хотя...
Послышался долгий, требовательный звонок в дверь. Гортензия умолкла на полуслове. Сжалось сердце у Хмырина.
— Ну вот, не успели, пока ты корчила из себя...
Но самообладание к Гортензии уже вернулось, а вместе с ним — принципиальность, твердость.
— Чего «не успели»? Что значит «корчила»? Неужели ты мог помыслить?!.
И она заспешила к двери. У Хмырина было несколько мгновений, чтобы распорядиться самим собой, не дожидаясь целесообразного решения. И он хотел распорядиться самим собой, как Ведьмак. Схватить со стола нож да полоснуть по горлу — нате!..