— Прости.
Я поникла до невозможности. Стыд и вина окутали меня плотной стеной.
— Никогда, Вивиан. — Серьезно говорит он. — Больше не смей мне говорить такое.
— Обещаю, — я оживленно киваю, бросаясь в его крепкие объятья. — Прости меня.
Крепкая и большая ладонь парня гладит меня по макушке, пока я сжимаю его руки. Он слегка отстраняется от меня, укладывая свои руки на мои плечи.
— Во сколько...
Он осекается, когда направляет глаза на мою шею. Глаза его округляются, грозя выпасть из орбит.
— Что это?
Кровь приливает к моим щекам, заставляя потупить взгляд в пол.
— Вивиан... — Угрожающе тянет брат, но ответа от меня так и не получает. — Хотя, не отвечай. Я и так знаю, кто это сделал.
Он отпускает меня, направляясь к двери. Я вновь перехватываю его прежде, чем он успеет выйти.
Что ж, Вивиан... Настало время все рассказать брату.
— Стой! Да, это сделал Рик, но... Он не причинил мне боль.
Я смотрю на него, вкладывая все своё смущение прямо ему в руки. Он удивленно открывает рот, будто не веря, что сейчас скажет.
— Он что, трахнул тебя?
— Не совсем...
Глава 17
— Пришла.
Гарри расплывается в довольной улыбке, потягивая напиток из своего стакана. В кабинете витает приятный аромат дуба, разбавленный едва уловимыми нотками полироли.
— Присаживайся, Вивиан. Виски?
— Я за рулём. Где моя машина?
— В гараже. Заберёшь её после разговора.
Я располагаюсь напротив него, как он и предложил.
Сегодня мне предстояло снова выполнить задание, которое он для меня приготовил. Я не знала, чего он хочет от меня и как долго это будет продолжаться. Однако, почему-то рядом с ним я ощущала спокойствие, словно мы были не коллегами, а просто друзьями. Как будто он не был боссом мафии, а я преступницей, вовлечённой в это поневоле.
Пока я шла к его кабинету, охрана за моей спиной перешёптывалась. Не знаю, что стало поводом для слухов, но предполагаю, что это связано с тем, что Исида отдала меня в качестве пушечного мяса. Что бы ни происходило между нами с Риком, я всё ещё помню об этом каждую секунду. Особенно остро я осознаю это, когда приезжаю в дом Гарри, где меня встречает с улыбкой Томас. Если бы я не знала, насколько он мерзкий, я бы подумала, что этот парень довольно милый.
Отвращение, словно едва ощутимый новорождённый мотылёк, проникло под мою кожу.
Совместный отдых зародил в моей душе крохотное зернышко надежды, которое я всеми силами пыталась подавить. Но, конечно же, я не могла оставить эту надежду без внимания. Она пустила корни в моём сердце, и я позволила ей разрастаться.
Мне захотелось дать им шанс, но прежде всего — дать его себе. И пусть вся Исида будет проклята, если они посмеют разрушить это.
Собственная гордость не позволяла мне отступить от первоначального плана, и это вызывало у меня нестерпимое жжение внутри. Я должна была отомстить всем. Но когда кто-то из них оказывался рядом, внутри меня разливалось тепло, словно лучи летнего солнца согревали меня изнутри.
— Итак, начнём, — произнёс Джонсон, с грохотом поставив стакан на стол и тем самым привлекая мое внимание. — Задавай свой вопрос, — его улыбка была столь широкой и довольной, что казалось, будто она высечена на его лице.
— Я повторю свой вопрос: знали ли друзья Адама о мафии? — спросила я.
Улыбка Джонсона мгновенно сменилась гримасой, словно электрический ток пронзил его тело. Я знала ответ на свой вопрос, и это знание было подобно удару молнии.
— Ты говоришь о своих родителях, — произнёс он. — Думаешь, в твоей жизни остались люди, которым ты можешь доверять?
— Доверие — вещь неоднозначная, Гарри, — ответила я. — Это оружие, которое может обернуться против тебя. Сможешь ли ты ответить на вопрос: доверяешь ли ты кому-либо настолько, чтобы доверить ему свою жизнь? Мой ответ таков: я доверяю только себе. Я полагаюсь не на чувства, а исключительно на наблюдения. Это позволяет мне избегать разочарований и не позволяет сломаться.
Изначально я не была готова к тому, что моя жизнь разрушится. Однако произошедшее заставило меня взглянуть на всё с другой стороны.
Если бы наше общение с Прайсами действительно было бы опасно, мой отец никогда бы не разрешил нам с Майклом находиться рядом с ними. Он бы не общался с Адамом, и тот не стал бы частью нашей семьи, если бы это могло причинить нам вред.