Огибаю машину сзади, чувствуя пристальное наблюдение толпы. Округа заполняется одобрительными возгласами. Люди знают, что их ждёт отличное зрелище, которое я готова предоставить.
Подхожу ближе к парню, который смотрит на меня с толикой уважения. Он протягивает мне руку, и я пожимаю её. На ощупь она грубовата; подушечками пальцев чувствую его незажившие ранки на костяшках. Моя ладонь утопает в его. Натягиваю на себя улыбку, уже зная наверняка, что он проиграет.
— Джордан.
— Вивиан.
— Да, я знаю, кто ты. Можно просьбу?
Я вскидываю левую бровь.
— Какую?
— Дай мне продержаться хотя бы три минуты.
— Я подумаю.
Джордан хрипло смеётся и кивает. Я возвращаюсь в машину и прошу Бел пристегнуться. Она, естественно, недовольна, но всё равно делает это.
Устанавливаю телефон на приборную панель. Беверли сразу же находит нашу любимую совместную песню. Мелодия растекается, медленно заполняя воздух объёмными звуками и битом, который напоминает мне такт моего собственного сердца.
Считаные секунды остаются до старта. Сейчас должен прозвучать звук гонга, и начнётся игра на выживание.
Вот тот самый момент, когда голова отключается. Та самая секунда перед тем, как ты вдавишь газ в пол, когда снаружи ветер будет твоим единственным спутником. Твой демон наблюдает за тобой, клацая зубами на каждом повороте, напоминая, что одна неверная попытка — и ты не жилец. Только ты и дорога.
Гонг.
Беверли вжимается в сиденье, а мои губы автоматически расплываются в широченной улыбке. Чувствую испарину, выступающую на моём лбу. Нога намертво впечатана в педаль. Руки крепко сжимают руль; под собой чувствую, как машина движется без каких-либо сложностей. Двигатель работает, набирая скорость; машина рычит, показывая, кто тут главный. Подруга тянется к регулятору звука, и воздух сотрясает громкая музыка, заставляя табун мурашек пробежать по моему телу.
Волосы на затылке и руках стоят как оловянные солдатики, пульс участился. На мгновение мне кажется, что он вот-вот остановится. Песня Battle Cry группы Imagine Dragons играет те самые строчки, которые пробуждают во мне нестерпимое желание закричать от восторга:
Nobody can save you now
The king is crowned
It's do or die
Nobody can save you now
The only sound
It's the Battle cry
Подо мной вибрирует сиденье, ощущаю, как Mustang с каждой секундой набирает скорость. Некогда думать, нужно действовать. Джордан поравнялся со мной, хотя при старте он значительно отставал. Медленно отпускаю газ, позволяя ему обогнать меня. Впереди резкие повороты, и чтобы вписаться в них и не вылететь за пределы, автоматически просчитываю траекторию, плавно входя в поворот. Зад машины слегка заносит, колёса издают свист, в заднее стекло влетает мелкая крошка камней. Беверли взвизгивает, когда врезается в дверь боком.
Как только первая сложность осталась позади, снова набираю скорость. Ладони вспотели, пальцы побледнели от того, как сильно я сжимаю руль. Однако, через пару мгновений я обгоняю Джордана, зловеще смеясь. Он не представляет, как я люблю играть: пропускать противника вперёд, а позже нагонять и снова пропускать. Так я начинаю ощущать превосходство намного сильнее.
Ещё пару поворотов остаются позади, и спереди только ровная дорога. Когда я вижу линию финиша, мои руки начинают дрожать. Беверли звонко хохочет, крепче цепляясь за верхние ручки, чтобы снова не прокатиться по салону, словно сарделька.
На последних нотах песни я пересекаю линию, нежно опуская газ и начиная тормозить. Всё происходит плавно, словно грациозная кошка; машина аккуратно останавливается. Сдаю назад, смотрю в зеркало заднего вида, снова набирая скорость. Практически у края дороги делаю резкий разворот всем корпусом, и морда машины останавливается в точности напротив толпы. Двигатель в последний раз издаёт рев, из-под колёс исходит дым.
Моя грудная клетка бешено вздымается и опускается. Если бы я курила, прямо сейчас бы зажгла сигарету и втянула дым.
— А вот и сам дьявол, во плоти.
Сквозь музыку слышу голос Беверли и концентрирую взгляд. Моё сердце замирает. Перед моей машиной, сложив руки на груди, стоит Рик.
Атлетическое мускулистое тело Рика было напряжено, словно тетива. Острые, словно заточенные ножи, скулы напряглись. На лбу выступила жилка, пульсируя в такт моему пульсу. Пухлые алые губы вытянулись в тонкую линию, свидетельствуя о его недовольстве.
— Они что, все сговорились, что ли? — говорю я, глядя на его новый «рукав» на правой руке.