Не прощаясь, я покидаю свой этаж, стремясь поскорее добраться до Нормана. За мной, словно тень, следует Эллиот.
Наконец я оказываюсь перед чёрной металлической дверью с табличкой номера. Попросив Эллиота подождать меня снаружи, я без стука вошла внутрь. К счастью, дверь оказалась не заперта.
Я застала Бел, которая отчитывала своего друга.
— Сто и один раз я могу повторить, что ты поступаешь глупо, Норман, — говорила она.
— Тысячу и два раза я готов повторить, что сделал бы это снова, — ответил он резко.
Я тихо прикрыла за собой входную дверь. Ребята замолчали, давая мне понять, что разговор не предназначен для посторонних ушей. Внутри меня что-то сжалось от неприязни. Подавив это чувство, я направился к ним.
Квартира Нормана выделяется среди прочих своим особым стилем и изысканностью. Пол выполнен из чёрного мрамора, который гармонично сочетается с тёмным деревом, из которого изготовлена мебель и стены. Несмотря на меньшую площадь по сравнению с квартирами меня и Рика, в этом жилище царит атмосфера уюта и элегантности.
При входе в квартиру меня встречает небольшая гостиная, в центре которой расположен огромный мягкий диван графитового цвета, окружённый множеством подушек в тон. Пол застелен пепельным ковром, на котором красуются два кофейных столика. Панорамное окно открывает вид на просыпающийся Нью-Йорк, который словно застыл в ожидании солнца среди чёрных туч.
На стене, выполненной из деревянной панели, висит большой телевизор. А на потолке расположена ярко-белая подсветка, половина которой скрыта за шторой в пол. Готова поспорить, что он никогда не пользуется этой подсветкой.
— Доброе утро! — произношу я, подходя к Норману и Беверли. Парень сидит на диване, и я расставляю принесённые лекарства на столике рядом.
Хотя Норман сказал мне, что чувствует себя лучше, я вижу, что это не так. Его синяки стали ещё темнее, а ссадины и раны покрылись грубой коркой. Он так и не смог отмыть кровь с головы. Думаю, что он просто не ходил в душ.
— Ты сегодня рано встала, — замечает Беверли. — У тебя ведь нет сегодня пар?
— Зато у меня есть работа.
— У тебя уже начались каникулы? — Норман приподнимает бровь, что вызывает у него боль, но он не останавливается и продолжает раздеваться.
— Нет, до января у меня практика. Поторопись, если ты будешь раздеваться с такой скоростью, я потеряю половину рабочего дня.
В комнате воцаряется тишина. Каждый из нас погружается в свои мысли, пока я обрабатываю раны на теле друга. Картина, которую я вижу, ужасает: его лицо опухло до неузнаваемости, а на теле — множество ран.
На часах восемь утра, и я спешу, чтобы не опоздать на работу. В Нью-Йорке бушует снежная буря, и даже несмотря на то, что дороги уже очищены и посыпаны песком, ехать нужно осторожно.
— До скольких ты сегодня работаешь? — неожиданно появляется Беверли, протягивая мне кружку кофе. Я не заметила, когда она успела его сварить.
— До трех. Морн перестроил мой график, чтобы у меня было больше времени отдохнуть.
— Вчера состоялась премьера «Форсажа».
— Ещё одна часть? Сколько их всего? Пятнадцать? — в голосе Нормана звучит явный сарказм.
— Всего десять. И это любимый фильм Вивиан.
Норман опускает взгляд, виновато глядя на меня. Я отмахиваюсь.
— У каждого свои предпочтения. Да, крайние части были не очень, но мне нравится этот фильм, — улыбаюсь я своему другу. — Готово. Можешь одеваться.
Встаю и начинаю собирать лекарства, наспех выпивая кофе. Горячий напиток обжигает язык и горло, я морщусь, но не останавливаюсь. Нужно спешить.
— Беверли, поставь ему укол через пару часов. Я оставлю всё необходимое здесь.
Норман молчит, что свидетельствует о его осознании того, что этот метод действительно помогает облегчить его боль и страдания. Моя подруга кивает в знак согласия и берёт у меня заранее приготовленный шприц.
— Ты так и не ответила. — Улыбчиво говорит она. — Не хочешь сходить в кино?
Ставлю пустой стакан из-под кофе на кофейный столик, не сводя взгляда с подруги.
— Кино?
— Иван сегодня занят до вечера, до гонки еще будет время. Я, ты и Майкл, как в старые добрые времена.
Мне хочется поежится от этих слов, однако, держу себя в руках. Итак ясно, что уже не будте как в старые добрые.
— Хорошо.
— Я напишу тебе время, как возьму билеты.
— До встречи.
Подхватываю свою рабочую сумку и ноутбук, направляясь к выходу. Бинты и мази оставила Норману, быть может, в следующий раз он сам себя перевяжет.