Каждый день отец погружал меня в пучину, из которой, казалось, не было выхода. Время неумолимо бежало, а моё желание облегчить боль отца росло, превосходя мои возможности.
Запах лекарств, дерева и бурбона до сих пор стоит в моём носу, словно это было только вчера. Он терпеливо ждал, когда я начну проявлять инициативу в работе, но так и не дождался. Он хотел видеть во мне лучшее, что есть в Прайсах. Лучшее, что есть в нём самом.
Я часто спорил с ним из-за его равнодушия к своим людям. Я кричал на него, называя его чудовищем. А когда я стал Доном, когда мой отец умер и передал мне свою власть, на меня обрушилось столько проблем, что мне казалось, я не выдержу.
Мне давали советы, как вести дела, «старички» Исиды — люди, которые были очень преданы моему отцу и прошли с ним весь путь от начала до конца.
Отец хорошо подготовил меня к роли главы, но, как оказалось, я многое упустил из виду. Я учился управлять этой империей, совершая ошибки и падения. Меня предавали раз за разом, мне угрожали, и я терпел неудачи. Первые пять лет моей жизни были полны таких испытаний.
Но я не сдавался. Я перестал играть в добродетель и стал тем Риком, которого вы знаете сейчас. В меня постоянно вонзали ножи, но я держался.
К счастью, мои друзья оказались рядом. Я отчасти виню себя за то, что они ввязались в эту историю из-за меня. С одной стороны, они хотели спасти меня от самого себя, а с другой — заработать деньги. Да, теперь у нас их предостаточно.
На моих руках много крови. Настолько много, что я мог бы принимать ванну из неё каждый день на протяжении многих лет.
Я верой и правдой служил Сальвадору и Триаде. Но вместо благодарности получил удар в спину. Впрочем, чего ещё я мог ожидать от сына Джонсона, который в своё время поступил так же с моим отцом? Как ни иронично это звучит, но история повторяется.
С каждым годом перелёты становятся всё сложнее. Я бы многое отдал, чтобы иметь возможность мгновенно перемещаться с одного континента на другой.
От шума турбин этого «летающего аппарата» у меня раскалывается голова. Говард, сидящий справа от меня, укутался в плед, надел наушники и смотрит боевик. Стюардесса приносит нам ужин и спешит в кабину пилота.
Эта стюардесса, Габриэла, и капитан моего самолёта, Лэндон, — супружеская пара. В рейсе они всегда вместе. Меня это не смущает, главное, чтобы они хорошо выполняли свою работу и чтобы самолёт приземлился вовремя и без происшествий.
Я ножом ковыряю рыбный стейк, тщательно выбирая кости вилкой.
До пятнадцати лет я не любил рыбу. В нашей семье я был единственным, кто не мог её есть. К счастью, со временем я изменил своё мнение о некоторых видах, но только если во время еды мне не попадались кости или чешуя. Хотя вкус рыбы мне очень нравится, меня отталкивало всё, что с ней было связано.
В этот раз в стейке не оказалось костей, и это просто замечательно.
Я следую примеру Говарда и, закутавшись в плед, надеваю наушники и включаю комедию. В моей жизни и так достаточно боевиков.
Пока я ужинаю, изредка погружаясь в сюжет фильма, в голове роятся тысячи вопросов, которые нам предстоит обсудить на собрании. Алонзо ждёт от меня новых объяснений, но я даже не представляю, о чём идёт речь.
После того, как месячный запас оружия был уничтожен, его доверие пошатнулось. Это только усложняет моё и без того непростое положение среди других группировок.
Я всегда открыто говорил о своём намерении распустить Исиду. Алонзо, как и другие доны, были прекрасно осведомлены о моих планах. До сих пор не понимаю, как он мог поверить, что всё это устроил я. Видимо, Мэтью и Гарри обладают невероятными ораторскими способностями. Или же старческий маразм не щадит никого.
Мне необходимо завершить свою деятельность, пока Ричи ещё у руля. Я не могу предсказать, как изменятся правила, когда Триадой будет управлять его любимая дочь. Женщины гораздо более кровожадны, чем мужчины.
Мы попали в зону турбулентности, и самолёт трясёт так, будто ещё минута — и мы камнем полетим вниз. Я смотрю на своего друга, но он даже не обращает внимания на это.
Когда тряска наконец прекращается, я нажимаю на кнопку вызова персонала, передаю пустую тарелку Габриэле и прошу принести кофе. Затем я выключаю фильм, потому что он не смог удержать моё внимание.
Я достаю ноутбук. Олби и Норман, не дожидаясь моего отъезда из Нью-Йорка, поспешили в лабораторию, о которой мы узнали только недавно. Норман, этот гений, сумел сдвинуть наше дело с мёртвой точки. Каким-то образом он нашёл информацию о подпольной лаборатории, где человек, нанятый Гарри, создаёт взрывчатые вещества и предметы различной сложности.