Я подозреваю, что Триада и Сальвадор не знают о хобби Гарри. Но это только на руку нам. Я давно не удивлял Алонзо. Похоже, я теряю хватку.
Однако от ребят не было никаких сообщений. В душе зародилось неприятное предчувствие, которое было подобно мазуту. Я почти уверен, что добраться туда будет непросто, и в очередной раз мне придётся приложить все усилия, чтобы найти выход из этой ситуации.
— Парни так и не вышли на связь? — спрашивает Говард.
Я закрываю глаза, сжимая переносицу пальцами. Кажется, ещё немного, и от этого проклятого шума у меня заболит голова.
— Нет.
— Не переживай, друг, это временные трудности.
Он поднимает палец вверх и широко улыбается. Я скептически выгибаю бровь.
— Да ну?
— Не может же у нас всегда быть чёрная полоса, правда? Хотя, знаешь, даже у твоей девушки чёрные волосы. Выходит, может?
Я показываю ему средний палец, и он начинает смеяться.
— Она пока не моя, но это ненадолго.
— Ты сумасшедший, правда. Из всех безобидных средств ты выбрал самое убийственное, чтобы добиться её.
— Ты ведь знаешь, как я не люблю повторяться, верно? Так что закрой рот и давай-ка пройдемся по плану. Не хочу, чтобы Алонзо зацепился за очередную ерунду, которую обычно пропускает мимо глаз.
Говард с тяжелым вздохом выключает телевизор. Он достает ноутбук и начинает перечитывать годовой отчет, который мы лично везем в Италию, хотя могли бы просто отправить его по электронной почте.
Весь оставшийся полет мы посвящаем работе над отчетами, внося небольшие правки. Я дважды пишу Олби и Норману, но они не отвечают. Мое терпение на пределе.
После приземления я жду, пока мой самолет поставят в ангар и выпишут чек за время его простоя. Затем я отпускаю Лэндона и Габриэлу отдыхать.
Нас с Говардом забирает водитель Алонзо, и мы еще пару часов трясемся в машине.
Когда мы наконец-то добираемся до Триады, уже переваливает за полночь. Ричи проявляет радушное гостеприимство и предоставляет нам комнаты в гостевом крыле своего величественного особняка, построенного в готическом стиле восьмидесятых годов, что навевает на меня меланхолические размышления. Воздух здесь пропитан древесным ароматом и свежестью.
Мы с Говардом расходимся по своим временным комнатам. Из года в год здесь всё остаётся неизменным. Меня заселяют в ту же комнату, что и десять лет назад. Я уже точно знаю, что в ней будет пахнуть лилиями, которые утром срезала жена Алонзо. И ещё я знаю, что из её окна открывается потрясающий вид.
Бросив сумку с вещами на пол у кровати, я направляюсь в душ. Горячие струи воды ласкают моё тело, наполняя его теплом и расслаблением. Я стою, опустив голову, пока пар заполняет каждый уголок ванной комнаты.
Перед глазами стоит образ Вивиан. Все эти дни, что я был свободен, я не перестаю думать о ней. Её шелковистые, словно сама ночь, волосы и убийственно изумрудные глаза не выходят у меня из головы. В который раз я ловлю себя на мысли, что всё время мира отдал бы за её улыбку. Мне хочется не только обладать ею, но и разделить с ней свою жизнь.
С каждым днём моя уверенность в себе лишь крепнет. Я, мягко говоря, не в восторге от того, что Вивиан связана с Гарри. Но иначе было нельзя.
Возможно, она отвергнет меня, попытается сбежать. Возможно, это разобьёт её сердце. Однако любовь, которая живёт в ней спустя столько лет моего напускного безразличия, доказывает, что она сможет простить. И пусть на это потребуется много времени, я переживу. Потому что ничто не сможет забрать её у меня.
******
На следующий день ближе к вечеру прислуга сообщила нам, что через час Алонзо ждёт всех нас в бальном зале.
Как и всегда, он решил устроить для гостей фееричное представление.
Весь день я провёл в своей комнате. Норманн и Олби так и не вышли на связь. Я попытался связаться с Бел, но она тоже не отвечала на звонки. Раздражение и злость нарастали внутри меня с каждой минутой. Если бы это была не моя комната, я бы уже разбил что-нибудь. Всё же лучше, чем срываться на людях.
Единственный, кто ответил на звонок, — это Бил.
— Да, Рик? — произнёс он.
— Скажи-ка мне, где эти двое ушлепков?
— Какие именно? — уточнил Бил.
— Те, от которых у меня вечно мигрень.
— Они у Вивиан, — ответил он.
Я удивлённо приподнял бровь.
— И какого хрена они там забыли? — спросил я с недоумением.