Диас, не спрашивая разрешения, берёт меня за запястье. В его глазах мелькают знакомые мне чувства, но лишь на мгновение, и я не успеваю понять, что это было.
— Что ты делаешь? — в его голосе слышится сомнение. Кажется, он действительно переживает. О чём он подумал?
Я действительно выгляжу как человек, который готов совершить самоубийство.
— Я... — Стоит ли говорить ему о том, что я увидела?
Я перевожу взгляд обратно, но тот, кто стоял в этом проклятом переулке, уже исчез. Возможно, это было лишь игрой моего воображения? Как будто мне и так не хватает проблем...
— Ви? — голос Олби становится всё более настойчивым.
Я поворачиваю голову к Олби. Его рука крепко держит мою. Холодные пальцы сжимают запястье, словно предупреждая, что если я собираюсь совершить какой-то необдуманный поступок, например, броситься на дорогу, то мне придётся приложить усилия, чтобы вырваться из его стальной хватки. Глаза мужчины пристально изучают моё лицо, ожидая ответа.
— Я просто задумалась, всё хорошо.
— Не похоже, — с сомнением в голосе отвечает он.
— А на что это похоже?
— Не знаю, ты мне скажи.
— Я думала, что сейчас я по-настоящему счастлива, — неуверенно бормочу я. Олби хмурит брови. Похоже, он распознал мою ложь.
— Ты же знаешь, что я всегда готов тебе помочь, если ты попросишь? — спрашивает он.
Я киваю в ответ.
Он осторожно опускает мою руку, и я отступаю подальше от дороги.
Оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что в переулке никого нет.
Теперь я уже не уверена, что там действительно кто-то был.
— Эй! Чего вы там встали? — доносится до нас голос Нормана.
— Пора, — говорит Олби. — Садись в машину.
Я с легкой задержкой смотрю на него. Почему-то именно в этот момент мне хочется запомнить его лицо. Это настоящий Олби, тот, о котором я знала чуть больше до встречи с Гарри. Я медленно киваю и поворачиваюсь к «мустангу», но Олби снова хватает меня за руку.
Да что же это такое!
— Посмотри на меня, — просит мой друг.
— Олби, со мной правда всё в порядке.
Его лицо искажается, словно он проглотил лимон целиком. Его рука слишком сильно сжимает мою. Натянутая маска спокойствия на моем лице сменяется гримасой боли.
— Можешь врать сама себе, Вивиан. Но я-то вижу, что ты не в порядке.
— Мне больно, Олби! — рычу я, пытаясь высвободить свою руку. Место хватки нестерпимо жжет, еще немного, и он сломает мне руку.
Внезапно в плечо Олби врезается рука Рика. Прайс бесшумно появился за моей спиной. Я не слышала, как он подошёл, и, кажется, Олби тоже не заметил его. Иначе бы, увидев его разъярённое лицо, он бы сразу отпустил меня.
Рик отталкивает парня от меня с такой силой, что я едва не падаю на асфальт. К счастью, мне удаётся сохранить равновесие и не упасть.
— Не выспался, Олби? — рычит Прайс. — Совсем, мать твою, не соображаешь?
— Рик, всё в порядке!
На лице Прайса ходят желваки, он сжимает и разжимает кулаки. Ещё немного, и он ударит друга. На моей совести уже есть один такой случай, и я не хочу, чтобы он повторился.
Если они немедленно не прекратят, это увидят все.
— Успокойся! — Я подбежала к Рику и схватила его за куртку.
— Иди в машину.
Ну конечно! Можно подумать, что, если он сказал это командным тоном, я сразу же подчинюсь и побегу к машине.
Как бы не так.
— Сразу после вас.
— В машину, Кларк! Мы обсудим, что это было.
— Ничего не было, — раздраженно прошипела я. — Мы разговаривали, а ты, как последний придурок, устроил шоу. Снова.
Он гневно повернул голову в мою сторону. Если бы у него была способность испепелять взглядом, я уверена, он бы сделал это сейчас.
— Это я-то устраиваю шоу? — рявкает он.
Я тяжело вздыхаю.
— Да, ты любишь херней пострадать, Прайс, — вмешивается Олби. Но Рик не обращает на это внимания, пристально глядя мне в глаза.
Его зрачки расширились до предела, а дыхание стало частым. Он был очень зол. К счастью, я уже не обращала на это внимания. Ведь он всегда в гневе. Я не могу вспомнить ни одного дня, когда бы он не хотел разрушить всё на своём пути.
— Иногда мне кажется, что ты не можешь не вмешиваться в мою жизнь.
В моём голосе прозвучали страдальческие нотки, которые не укрылись от внимания Прайса. Рик хмыкнул, прищурил глаза и опасно низко понизил голос.
— Если это делает твою жизнь невыносимой, то я с радостью скажу тебе, что мне на это наплевать.
— Ребята, мы едем или как? — раздался голос Бел из моей машины.