Я молча развернулась и пошла прочь, не ответив. Пусть сами разбираются. Видит Бог, я хотела предотвратить это.
— Вивиан! — окликнул меня Олби, но я не обернулась и продолжила свой путь. Пусть катится к черту. — Не делай глупостей!
******
Мы разделились на пары: я с Бел, Майкл с дедушкой, Рик с Говардом и, конечно же, Олби с Норманом. Наш небольшой отряд возглавил Рик. Я, как и Беверли, не знала, куда мы направляемся. Поэтому мне оставалось лишь следовать за Прайсом.
Я сделала музыку громче, надеясь, что она заглушит странную боль в груди. Мне не хотелось думать о том, что значили слова Рика, но, как бы я ни старалась, они снова и снова всплывали в моей голове. Тем не менее, я убеждала себя, что выбрала меньшее из зол, потому что, если бы я думала о человеке, который наблюдал за нами из темноты, я бы сошла с ума, пытаясь выяснить, был ли он там на самом деле. И сколько раз я задавала себе этот вопрос...
— Скоро день рождения Рика, — напоминает Беверли, пытаясь перекричать музыку. Раньше она бы просто сделала тише, но сейчас, кажется, я выгляжу слишком раздражённой, чтобы она рискнула меня отвлечь.
Нехотя я снижаю громкость. Я не в настроении для разговора.
— Да, — коротко отвечаю я, не отрывая взгляда от дороги.
Не только день рождение Рика, но и моего отца. Похоже, Бог решил подшутить надо мной, когда Рик Прайс родился в один день с моим отцом.
— Я хочу подарить ему день спа-процедур. Что ты об этом думаешь? — спрашивает Беверли.
Я пожимаю плечами.
— Сложно что-то дарить человеку, у которого всё есть. Так что твой вариант не так уж плох.
— А Ивану я привезла пару бутылок итальянского вина. Кажется, он говорил, что оно произвело на него приятное впечатление.
— Кажется, да.
Подруга замолкает, и я считаю до десяти, чтобы успокоиться. Она просто хочет поговорить, а я веду себя как последняя эгоистка. Нет ничего плохого в том, чтобы обсудить дни рождения моих любимых мужчин. Это лучше, чем думать о том, что у Рика раздвоение личности. Одна часть его хочет быть со мной, а другая — мучить мою бедную душу.
— Прости, Бел. Я думаю, что твои подарки прекрасны. Честно говоря, я все еще не знаю, что им подарить.
— Время ещё есть, я уверена, что ты что-нибудь придумаешь, — подбадривает подруга. — Мы заехали в Куинс, — констатирует она. — Здесь самый лёгкий маршрут.
Я озадаченно смотрю вперёд. Да, она права. Это один из самых простых маршрутов, которые я только видел.
— Позвони Рику, — прошу я.
Бел быстро достаёт телефон и набирает брата. Ставит звонок на громкую связь.
— Да.
— Мы правильно тебя поняли, Рик, Куинс?
— Не совсем.
— Ты можешь объяснить, куда мы едем? — раздражённо ворчит Прайс младшая.
— Ла-Гуардия.
Уже от одного названия у нас с подругой округляются глаза. Мы переглядываемся, чуть не выпав из машины.
— Чья это идея? — спрашиваю я.
— Ивана, конечно, — отвечает Рик. — Детка, если тебе это не по силам, мы можем придумать что-нибудь попроще.
Я закатываю глаза.
— О, я в себе уверена. Это у тебя будут проблемы, если я подвергну себя опасности, — с ядом в голосе говорю я.
— Мы обсудим это, когда твой дедушка уедет, — отвечает Рик.
— Вы не устали цапаться? — вмешивается Говард.
— Мне нравится, продолжай, Вивиан, — подхватывает Беверли. Её хитрые глаза сверкают в свете фонарей, словно у змеи.
— Это, конечно, замечательно, Бел. Тем не менее, будь добра — помолчи, — начинает злиться Говард.
Удивительно, как быстро наше хорошее настроение испортилось.
— Ха! Ещё чего. Обломись, Харрис, — с задором отвечает Бел.
— Скоро мы будем на месте, а до тех пор придержите свой яд при себе, — я уверена, что Рик сейчас улыбается.
— То есть... Я тебя правильно поняла, брат? Ты только что...
— О, святые апостолы! Бросай трубку, Рик, иначе нам придётся выслушать двухчасовую лекцию о том, какие мы придурки! — воет Говард.
Мы с Бел едва удерживаемся от смеха, но нам невероятно везёт: Рик сбрасывает звонок, и в ту же секунду мы начинаем смеяться как сумасшедшие.
Беверли протягивает мне руку, и я даю ей «пять».
— Можно подумать, я захочу потратить на них целых два часа! — Беверли хохочет так сильно, что едва не складывается пополам.
На моих глазах выступают слёзы. Из-за смеха я забываю дышать, и теперь из меня вырывается икота. На несколько секунд мы замираем, а затем снова взрываемся смехом.
До самого аэропорта мы не переставали смеяться. Как только машина Рика остановилась у большого ангара, я припарковалась рядом с ним. У Беверли почти стерлась тушь, и на щеках остались черные полосы. Думаю, я выгляжу не лучше.