Пока остальные подъезжали, мы старались успокоиться. Беверли предложила мне бутылку воды, которая помогла мне перестать икать. Мы быстро привели себя в порядок и вышли из машины.
Последним приехал Майкл, и, к моему удивлению, поток машин всё не иссякал. Казалось, сюда направлялось не меньше пятнадцати автомобилей. Не теряя времени, я быстрым шагом направилась к Рику.
— Ты что, пригласил сюда зрителей? Я думала, это будет гонка только между нами.
— Мы с Иваном обсудили это и решили, что публика должна увидеть эту гонку, — пожимает плечами Рик.
Даже в такой мороз Рик выглядит безупречно. Несмотря на лёгкую одежду — спортивный чёрный костюм, косуху и кроссовки — он словно сошёл с обложки модного журнала.
Черт такой.
Мужчина накидывает на голову капюшон, достает из кармана пачку сигарет, быстро прикуривает одну и все это время не отрывает от меня взгляда.
— Ты обсудил это с ним — замечательно. А как насчёт меня? Или моё мнение для тебя ничего не значит?
— Нет, — отвечает он. И на том спасибо.
— Мне прогнать их? Только скажи.
Он говорит об этом так просто, будто это не имеет значения. Хотя, на самом деле, мы могли бы организовать гонку где угодно: попросить любую площадку или выбрать улицу в Нью-Йорке и не обращаться к Рику.
Однако он всё же согласился. После тяжёлого перелёта он не поехал к себе домой, а сразу направился к нам.
— Пусть остаётся как есть.
— Как пожелаешь.
Он продолжает пристально смотреть на меня. Словно выжидая, изучает каждый мой дюйм. Мне становится не по себе, но я твёрдо выдерживаю его взгляд.
Когда его глаза скрыты капюшоном, он выглядит устрашающе. И я бы солгала, если бы сказала, что он мне не нравится. В голове мгновенно всплывают моменты наших встреч. Если бы не мороз, который окрасил мои щёки в красный цвет, я бы, кажется, была поймана с поличным.
Внезапно для себя я задаю ему вопрос:
— Ты расскажешь мне об Исиде?
Я едва могу различить его лицо, но всё же замечаю тень улыбки.
— Не могу.
— Почему?
— Я обещал не делать этого.
— Кому?
Рик не отвечает. Я тяжело дышу, кажется, догадываясь, кому он дал обещание. И только один человек имеет над ним такую власть, чтобы... Отказаться от человека, к которому ты испытываешь чувства.
— Кому ты обещал, Рик?
Он продолжает хранить молчание, и с каждой секундой моё желание ударить его становится всё сильнее.
— Хорошо, не хочешь отвечать, пускай. Всё это неважно.
Зачем ты обманываешь себя? Всё это действительно важно: и то, что твои родители скрывали от тебя, и то, что друзья вели двойную жизнь, и то, что из-за своей гордыни ты оказалась в трудном положении и не знаешь, как из него выбраться.
Раздражение постепенно уступает место разочарованию.
— Даже если бы я всё тебе рассказал, ты уверена, что после этого останешься рядом? — спрашивает он, и его вопрос вызывает у меня улыбку.
Я отвожу взгляд и устремляю его в толпу, ища в ней спасение, подобно тому, как моряк ищет в бушующем море свой корабль. Мне так хочется утаить от него правду, не признаваться, что я знаю достаточно, чтобы бежать со всех ног, и я бегу, но только навстречу.
Каждый раз, когда передо мной встаёт выбор, я выбираю их. Потому что я не представляю, как жить без них.
Я никогда не любила перемен и всегда стремилась к стабильности. Но сейчас жизнь вынуждает меня измениться, и я сопротивляюсь этому.
Я не хочу их отпускать. Никого. Но чувство, которое живёт во мне уже давно и которое я до сих пор не могу понять, говорит мне, что я должна уйти. Когда придёт время, я смогу это сделать.
Я не знаю, почему я так уверена в этом, ведь желание остаться рядом гораздо сильнее, чем желание исчезнуть.
— Я уже осталась, — говорю я наконец.
И не потому, что ты, упрямый ты баран, кричал мне, что Исида не отпускает своих людей. Это я не могу отпустить Исиду.
Не дав Рику времени ответить, я направляюсь к дедушке. Пришло время узнать, что он задумал.
*****
Никаких штурманов. Только мы вдвоём и наши машины. Мы стоим у конца взлетной полосы, перед нами — самолёт Рика, готовый к взлёту.
Толпа людей стоит по обеим сторонам от полосы, заполняя её полностью.
Мне трудно поверить, что именно эта идея пришла в голову моему дедушке. За те минуты, пока Рик рассказывал мне правила, я прошла все стадии принятия. А мои глаза... Мои бедные глаза чуть не вылезли из орбит от волнения.