— Ви, ты уверена, что мы правильно едем? — спросил он, вглядываясь в карту.
— У меня есть инструкции, — ответила я, не отрывая взгляда от дороги. — Давай просто следовать им.
Томас молча кивнул.
С каждым километром напряжение в машине нарастало. Я чувствовала, как адреналин пульсирует в моих венах, как сердце бьётся всё быстрее. Но я не позволяла себе поддаваться панике. Я должна была сосредоточиться на дороге, на инструкциях, на конечной цели.
— Направо через несколько метров, — информирует Томас.
Я резко разворачиваюсь, подрезая машины. За спиной сигналят, но мне всё равно. Сегодня был тяжёлый день, и я просто хочу закончить работу.
— Полегче, ты нас угробишь раньше, чем мы доберёмся до адресата.
Я молчу.
Настроение ужасное. Напарник то и дело бросает на меня взгляды, пока это не начинает раздражать. Я оборачиваюсь к нему, встречаясь глазами. Выгибаю бровь и спрашиваю:
— Что такое?
— Ты слишком напряжена. Расслабься, — говорит он.
Я тяжело вздыхаю и снова смотрю на дорогу.
— Как только я доберусь до дома, буду в порядке.
— Дома, значит, у Исиды? Рик все так же держит тебя под контролем, да? Как и свою сестру... — он задумчиво потирает подбородок. — Как ее звали? Беверли, верно?
Внутри меня вспыхивает ярость. Хочется защитить Рика от нападок Томаса. Но этот порыв быстро утихает, когда я сталкиваюсь с его взглядом. Он искренний и любопытный. Это уже не тот Бомонт, который издевался над младшими учениками и беззащитными животными. Может, он изменился? Хочется верить в это, пока не вспоминаешь, что он живет под одной крышей с Сальвадором.
— Да, некоторые вещи остаются неизменными, — отвечаю я.
— А твой брат?
— Хочешь поговорить о моей жизни?
— Почему нет? Мы давненько не виделись. Наверстаем упущенное.
Я расслабляюсь и звонко смеюсь.
— Говоришь так, будто мы старые друзья. Но ведь это не так, ты ведь в курсе?
— Никогда не поздно что-то изменить, — неожиданно серьезно произносит он, заставив меня вновь взглянуть на него.
— Хочешь быть моим другом?
— Ты против?
— Мы напарники. Этого достаточно.
— До тех пор, пока Гарри не отпустит тебя.
— Тогда ты можешь перейти к Исиде.
— Нет.
— Тогда что ты хочешь? — спрашиваю я, слегка прищурившись.
Томас задумчиво смотрит на меня, словно взвешивая слова. Его взгляд скользит по моему лицу, будто пытаясь найти ответ на свой вопрос.
— Я не тот, кем ты меня видишь.
Эти слова звучат неожиданно, и я не сразу понимаю, что он имеет в виду.
— Конечно, ты изменился, — говорю я, стараясь не выдать своих эмоций. — Но это не значит, что я готова доверять тебе безоговорочно.
— Я и не прошу об этом, — он слегка улыбается, но в его глазах все еще остается что-то неуловимое. — Просто хочу, чтобы ты знала: у меня есть причины делать то, что я делаю.
Кажется, я уже где-то это слышала.
— И что же это за причины? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри меня снова начинает разгораться любопытство.
Он смотрит на меня с легкой усмешкой, как будто наслаждаясь моментом.
— Это долгая история, — говорит он, но в его голосе нет ни капли сожаления. — Может быть, когда-нибудь я расскажу тебе.
— Может быть, — повторяю я, не зная, стоит ли верить его словам.
Мы продолжали путь в тишине, нарушаемой лишь урчанием двигателя и ревом гудков. Напряжение в машине немного спало, но я все еще чувствовала, что что-то не так. Томас был слишком спокоен, а его слова о причинах его поступков — слишком загадочными.
Он смотрел в окно, словно погруженный в свои мысли, а я украдкой наблюдала за ним. Его профиль в свете уличных фонарей выглядел загадочно, и я не могла понять, что скрывается за этой маской спокойствия.
— Ты всегда такой молчаливый? — спросила я, чтобы нарушить тишину.
Томас повернулся ко мне и улыбнулся.
— Зависит от того, кто задает вопросы.
— В таком случае, я задаю вопросы, — ответила я, стараясь не выдать своего раздражения.
Он пожал плечами.
— Хорошо. Спрашивай.
— Как давно ты работаешь на Гарри?
— Семь лет.
— Почему именно этот путь, Томас?
— Когда-то я сделал выбор, который изменил мою жизнь. И теперь я вынужден платить за него каждый день.
— О чем ты говоришь?
— Это не то, о чем тебе стоит знать, Ви.
Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. Слова Томаса звучали как предупреждение, но я не могла понять, к чему оно относится.