— Ты когда-нибудь думал уйти?
Мужчина отрицательно покачал головой.
— Никогда, — ответил он.
— Почему? — Я искренне удивилась, и Бил тихо рассмеялся.
— Что ты знаешь о мафии? — Он уклонился от моего вопроса, задав свой.
— Все они убийцы? Насильники, рэкетиры. У них нет ни чувств, ни эмоций. Они лишены человечности. Главная цель мафии — хаос и беззаконие.
— Интересно...
— У них есть свои правила, — продолжаю я. — И всегда есть кто-то главный.
— Это не всегда так, — возражает он. — Помимо нашей организации существуют сотни других. Они могут работать как поодиночке, так и вместе.
— Почему они объединяются?
— В нашем мире все ищут выгоду. Иначе союзов бы не было. Покровительство сильной мафии дает слабой группировке безопасность. Слабая группировка может расти и набираться сил.
Значит ли это, что Исида до сих пор слаба? Иначе почему они остаются в союзе с Сальвадором?
— Ничего не дается просто так, — замечаю я. — А что сильные группировки получают от покровительства?
— Могущество, проценты от прибыли, люди, оружие — всё, что захотят, — отвечает он.
— А правила? Есть ли у вас какие-то ограничения? Например, вы не можете заводить семью.
Бил удивлённо смотрит на меня, его взгляд задерживается на мгновение.
— Почему ты так решила? Рик не запрещает заводить семьи.
— Я высказала предположение. Ну так что?
— Правил нет, — отвечает он. — Есть законы, которые нельзя нарушать. Как и любая группа, мы должны их соблюдать. — Я замечаю, как его глаза, похожие на ночные фонари перед рассветом, тускнеют с каждой секундой. Руки крепко сжимают руль.
Мне становится не по себе, но я быстро отгоняю это чувство. Бил кажется мне неплохим человеком.
— Понятно. Это ваша Римская империя. За непослушание — казнь. Жестоко.
— Так и есть, — задумчиво бросает Бил.
— Когда мафия заключает союз, как это происходит? Просто пожимают руки и всё?
— Составляют договор.
— Похоже, ты создаешь что-то вроде государства. Свод законов, правила, наказания за их нарушение... Это интересно. Спасибо, что поделился.
Мы почти приехали.
— Это все в открытом доступе. Ты легко могла найти это в интернете.
— Зачем? Ты же всё рассказал. К тому же интересней услышать это от участника группировки.
— Надеюсь, я удовлетворил твои потребности в знаниях о мафии.
— Не совсем. Скажи, Бил, Исида сама по себе или она связана договором с кем-то еще?
Бил хитро улыбается.
— Спроси у Рика, юный детектив.
По крайней мере, я попыталась.
Бил паркует машину у входа в аэропорт. Я тяжело вздыхаю, осознавая, что разговор окончен. Он больше ничего не скажет, чтобы помочь мне разобраться с этой чертовой организацией.
Охранник берет мои вещи, блокирует машину сигнализацией и идет за мной к зданию. Мы молча доходим до стойки регистрации. Девушка проверяет мой билет, бросая на Била заинтересованные взгляды. Я едва заметно улыбаюсь. Но мужчина стоит, скрестив руки, и молча изучает обстановку вокруг.
Да уж... Такими темпами он никогда не найдет себе женщину.
При регистрации меня отправляют в зону ожидания. Мужчина все время рядом. Когда объявляют посадку, мы прощаемся, и я иду к самолету.
Я купила билеты в комфорт-класс. В салоне почти никого нет, и никто не садится рядом со мной. Я убираю вещи на верхние полки, оставив себе только телефон и книгу.
Капитан объявляет о готовности к взлету, и самолет начинает разгоняться, а затем поднимается в небо. Как только мы достигаем нужного эшелона, я отстегиваю ремень безопасности. Стюарды и стюардессы начинают ходить по салону.
Ко мне подходит мужчина с меню. Я выбираю стакан апельсинового сока и пасту с овощами. Заказ приносят быстро, я ужинаю и передаю пустую посуду.
Через час полета меня начинает клонить в сон. Я не сопротивляюсь и позволяю себе немного вздремнуть.
*****
Я проспала весь перелет. На улице было раннее зимнее утро. Дождь начался за час до приземления и, по прогнозам синоптиков, должен был идти еще несколько часов. Я ждала такси на условленном месте. Когда машина подъехала, водитель помог мне с багажом, и мы направились в сторону отеля.
Пока мы едем, я наслаждаюсь просыпающимся городом. Он сильно отличается от Нью-Йорка. В Большом яблоке жизнь никогда не замирает. Люди постоянно спешат, машины и автобусы движутся нескончаемым потоком. Это напоминает, что время в Нью-Йорке течет быстрее, чем здесь.