— Они всё ещё там? — шепчу я, вдыхая аромат его тела. От Томаса исходит неповторимый запах — мускус, хвоя и морская свежесть.
— Да. Прайс не сводит с нас глаз, — отвечает он.
Я поднимаю голову, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Уже жалеешь, что спас меня?
Томас слегка наклоняет голову, и в его взгляде вспыхивает опасный огонёк.
— Я бы сделал это снова. И снова. И столько раз, сколько потребуется, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.
Я замираю. И правда, рядом с Томасом мне спокойно. Я больше не злюсь на него за то, что он следует за мной, словно тень. Теперь я благодарна, что не одна отправляюсь на задания.
— Я у тебя в долгу.
Томас усмехается, и мы продолжаем танцевать. Проходит больше десяти минут, но мы не торопимся возвращаться к начальству. Мелодия сменяется другой, а Томас с безупречной точностью ведёт меня в танце. Я чувствую, как напряжение постепенно покидает тело.
Телефон в сумочке вибрирует, вырывая нас из блаженного молчания. Мы останавливаемся, и я неохотно достаю его. Рик.
— Он просит меня вернуться, — спокойно говорю я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
— Прайс не прикончил меня сразу после того, как я осмелился увести тебя у него из-под носа, — с иронией замечает Томас. — Думаю, ты на него хорошо влияешь.
Я легонько толкаю его в грудь, и он шутливо отступает.
— Ещё раз спасибо, Томас. Мне так нужно было побыть в тишине.
Он кивает, не отрывая взгляда от кого-то за моей спиной.
— Гарри найдёт способ отомстить Рику. Будь осторожна.
— Конечно.
Мы прощаемся, и я возвращаюсь в кабинку.
Там, с мрачным видом, сидел Рик, в компании полупустой бутылки водки. Я остановилась напротив него, встречаясь с его затуманенным, полным ярости взглядом.
— Где Валентин?
— Уехал.
Я молчала, гордо выдерживая его испепеляющий взгляд.
— Стоит напомнить Томасу, что руки... они ведь не восстанавливаются, а, Вивиан?
Я прищурилась, пытаясь разгадать смысл его слов.
— Почему ты не сказал мне о моей должности?
Рик откинулся на спинку дивана, раскинув руки по обе стороны.
— Для этого мы и приехали на эту встречу. Валентин помог мне с твоей должностью.
— Что в ней такого сложного?
— Её не существует. Этим всегда занималась Бел, моя правая рука. Нам нужно было убедить Триаду, что Беверли перегружена.
— И тогда ты попросил помощи у Валентина.
Рик кивнул, не отрывая взгляда от моего лица. Его глаза медленно скользили по моему телу, задерживаясь на руке.
— И давно я помощница твоей помощницы? — спросила я, скрещивая руки на груди.
Его глаза темнели с каждой секундой, словно тьма, дремавшая внутри него, вырывалась наружу, поглощая свет.
Мышцы на его шее и лбу напряглись, словно змеи под кожей. Рик с силой сжал спинку дивана, задержав дыхание.
Инстинктивно я отступила.
— Стой.
Одно слово — и я замерла в паре шагов от выхода.
— Умница. А теперь иди сюда.
Я колебалась, оценивая риски. Он был зол, очень зол, и провоцировать его не хотелось, но...
— Я сказал: иди сюда, — повторил он. Рик наклонился вперёд, упираясь локтями в бёдра. Он был похож на хищника, готового к смертельному прыжку.
Но я не жертва. И никогда ею не стану.
Шаг за шагом я приближалась к нему. Наши тела соприкоснулись, и по мне пробежала электрическая волна. Я смотрела на него сверху вниз, а он обхватил мои бёдра, резко посадив меня на себя. Тихий вскрик застрял в горле, заглушённый его губами.
Его поцелуй был яростным, жаждущим стереть все чужие прикосновения из моей памяти. Напоминанием, что только он может целовать меня так, что перехватывает дыхание. Словно существовал только он и я.
Никакой боли, терзавшей сердце годами, никаких сомнений разума, никакой гордости, кричащей остановиться.
Его пальцы впивались в кожу, дыхание становилось тяжёлым и прерывистым. Я ответила на поцелуй, позволяя ему углубиться. Всё остальное исчезло. Я тонула в противоречивых чувствах к нему, и этот поцелуй пронзал каждую клеточку тела.
Это было как глоток воздуха для утопающего, как последний взгляд на любимого перед смертью.
Я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь сохранить дистанцию, но он уже был частью меня. Он был художником, а я — его творением, созданным годами его влияния.