Тихие шаги отвлекают меня от созерцания. Джулиан протягивает мне кофе. Делаю быстрый глоток.
— Прекрасный вид, не правда ли? — спрашивает она, присаживаясь в соседнее кресло.
— Да. Но я пришла не для разговоров о видах.
Честно говоря, я не хочу здесь задерживаться ни на минуту. Нужно как можно быстрее получить нужную информацию и уйти, пока не натворила новых глупостей.
— Тогда к делу. Что заставило тебя прийти ко мне?
— Мне нужно, чтобы ты рассказала об Исиде, — говорю я, впиваясь в неё взглядом. На лице женщины ни тени удивления. Её взгляд темнеет, челюсти напрягаются, заостряя скулы, словно лезвия.
— Мой совет, Вивиан: не лезь туда, откуда нет выхода, — отвечает она, крепче сжимая кружку.
— Но тебе все же удалось сбежать, — настаиваю я.
Джулиан оценивает меня, изучает. Терпеливо жду, пока она закончит свой осмотр.
— Хорошо, — неожиданно легко соглашается она. — Но мне нужно кое-что взамен.
Хмыкаю, откидываясь на спинку кресла.
Ну конечно, без этого никуда.
— Говори.
— Информация, которую ты получишь, стоит дорого. Но из-за нашей давней дружбы я готова снизить цену.
— Сколько? — спрашиваю я, умалчивая о том, что никакой дружбы между нами нет. А то ещё выставит за дверь за оскорбление чувств.
— Три миллиона, — отвечает она.
Три миллиона... Сумма ошеломляет, но цена, возможно, оправдана. Вопрос в том, где взять такие деньги. И стоит ли оно того?
Я едва сдерживаюсь от грубости в её адрес. В голове крутятся сотни язвительных фраз, но я держу себя в руках.
«Она сошла с ума!» — кричит внутренний голос.
Вдох. Выдох.
Так ли необходима эта информация?
Но отступать нельзя. Я уже слишком близко к цели. Если дам заднюю — значит, страхи победили. А я не могу им поддаться.
— Ты не получишь денег, — твёрдо отвечаю, глядя ей в глаза.
— Тогда и информации не жди.
«Убью её, и дело с концом», — мелькает мысль. Никто не станет оплакивать эту женщину. Даже собственные дети отвернулись от неё.
— Послушай внимательно, — говорю с нажимом. — Я могу добыть эти сведения другим путём.
Уголки моих губ поднимаются в усмешке. Я смотрю на неё с вызовом.
— Сейчас Рик сладко спит в нашей кровати, но я осмотрительно оставила ему записку с твоим адресом.
Глаза Джулиан расширяются. Она нервно сглатывает, стискивая зубы.
— У тебя полчаса. Расскажешь всё до последней детали. Иначе Рик будет потрясён, обнаружив меня здесь, в номере матери, которая бросила его и сестру с умирающим отцом.
— Ладно! — рявкает она.
Дружелюбие испарилось без следа.
— Исида не всегда была мафией. Всё изменилось после встречи Адама с Мэтью Джонсоном. До этого Адам спасал людей из рабства — мужчин, женщин, детей.
Я впиваюсь в неё взглядом, не веря услышанному. Неведомая тяжесть давит на грудь.
— Сальвадор похитил меня с трассы. Сама виновата — не надо было садиться к Мэтью. Знала же о слухах про него, — вздыхает она. — Можно закурить?
— Кури.
Она достаёт сигарету из халата, зажигает. Дым наполняет комнату.
— Когда меня привезли в дом с пятьюдесятью такими же девушками, я узнала: Мэтью искал способ избавиться от Исиды. Она мешала его делам, а он только начинал. Джонсону нужно было поддерживать авторитет перед Триадой.
Мания величия у Джонсонов — семейная болезнь. А может, это чувство собственной никчёмности, которое он пытался скрыть за силой мафиозной группировки? Тогда никто бы не посмел усомниться в его авторитете.
— В ту же ночь он вызвал меня к себе, чтобы удовлетворить свои мужские потребности, — с ненавистью выплёвывает она. — И тогда я предложила ему свою помощь.
Она тушит сигарету о край кофейной чашки, бросая её в стакан. В её глазах смешиваются гнев и боль, напоминая о безысходности того времени.
— В чём заключалась твоя помощь? — спрашиваю я.
Джулиан криво улыбается, обнажая идеально белые зубы.
— Мне нужно было влюбить в себя Адама, заставить его вляпаться в неприятности, чтобы Сальвадор смог предложить ему сделку. Сделку, от которой он не смог бы отказаться. Она изменила Исиду.
Моё сердце замирает.
— Что? — ошарашенно переспрашиваю я.
— Не смей осуждать меня, девочка! — восклицает она. — Я хотела свободы, а она никогда не даётся просто так! Будь ты на моём месте, ты бы тоже пошла на всё, чтобы выбраться из рабства живой.