Я уже пришла к этому заключению. И Джулиан только подтвердила мои догадки. Это…не утешает.
— Но Рик всегда был упрямым мальчишкой, — усмехается она. — Отец научил его брать всё, что он пожелает. Вот он и взял. В этом запрете не было смысла. Вступить в Исиду можно только добровольно. Неважно, заставляют ли тебя обстоятельства или тебе просто скучно жить... Так или иначе, кара за нарушение малейшего пункта закона Триады ужасна.
— Ты знаешь, что это за закон? — спрашиваю я.
Джулиан пожимает плечами.
— Прошло много лет, я предпочла многое забыть. Но один закон я помню до сих пор — он всегда казался мне... благородным, что ли? Он касается семьи дона. Семья неприкосновенна. Ни один человек не имеет права причинить ей вред. Иначе этого человека сотрут с лица земли. Как и его семью. Жена, дети... Умрут все. Только самоубийца решится на такой шаг.
Выходит, Рик действительно не подвергал меня опасности. Единственная угроза заключалась в том, что он сделал меня частью Исиды — пусть и не по моей воле. Но, полагаю, этот вопрос он уже уладил.
В голове крутятся все эти откровения, словно осколки разбитого зеркала. Теперь многое становится на свои места. Запрет отца Рика, молчание самого Рика, его упрямство... Всё это было ради моей безопасности.
Но какой ценой? Ценой лжи, ценой секретов, ценой того, что я чувствую себя использованной и преданной.
Вздрогнуть меня заставляет звук сообщения на телефоне. Джулиан медленно переводит взгляд с меня на загоревшийся экран.
— Мой сын проснулся, — произносит она, протягивая мне устройство.
Я перехватываю телефон и пробегаюсь глазами по сообщению.
— Мне пора, — говорю я, поднимаясь на ватных ногах и направляясь к двери.
— Я не знаю, для чего тебе эта информация и что ты собираешься с ней делать, — раздаётся её голос позади меня. — Но скажи... Ты используешь её против Рика?
— Я никогда не причиню ему боль, — отвечаю я у самой двери.
Хотя до конца я в этом не уверена...
Беру верхнюю одежду и открываю дверь, но что-то заставляет меня остановиться. Минуту размышляю, стоит ли спрашивать то, что не давало покоя никому из моих близких. Я уверена — хоть раз все задавались этим вопросом, пытаясь понять поступок Джулиан. И теперь я та, кто сможет поставить точку.
Стоя к ней спиной, поворачиваю голову, боковым зрением ловя её силуэт. Это наша последняя встреча, и у меня больше не будет ни возможности, ни желания увидеть её снова. Лучше сделать это сейчас.
— Ответь честно, — начинаю я. — Ты сказала, что не любила Беверли и Рика.
Только сейчас я понимаю, что за весь наш разговор она даже не поинтересовалась, как дела у Бел, всё ли у неё хорошо.
— Ты чувствовала хоть что-то, когда бросила их?
Джулиан размышляла недолго.
— Ненависть, — отвечает она.
У меня спирает дыхание. Ещё немного — и я упаду прямо у её порога.
Нужно уходить.
Киваю и выхожу в коридор. Позади слышу громкие шаги и голос женщины, выбежавшей за мной.
— Я ненавижу себя за это. До сих пор, — доносится её голос.
Не оглядываясь, иду к лифту. В голове — пустота. В сердце — тяжёлый камень.
Теперь я знаю всё.
Глава 27
Мудрость определяется лишь одним измерителем - время.
Майкл Кларк
Возвращение в Нью-Йорк прошло без Рика. Перед вылетом я получила от Гарри сообщение с координатами и временем предстоящей гонки — она должна была состояться вечером, пока Рик всё ещё находился в Лос-Анджелесе.
После разговора с Джулиан внутри меня бушевал настоящий ураган эмоций, постепенно разрушая всё на своём пути. Чувства переплетались, образуя клубок противоречий, который я не могла распутать.
В аэропорту меня встретили Олби и Норман.
— Как отдохнули? — Норман приобнял меня за плечи, направляясь к машине, пока Олби укладывал вещи в багажник.
— Мог бы сказать, что Рик тоже там будет, — заметила я.
— Так я бы испортил сюрприз. Рик бы мне язык отрезал, — пожал плечами Норман.
Он высунул язык и потыкал в него пальцем:
— А это один из главных инструментов для получения удовольствия.
Олби, стоявший позади, дал Норману лёгкую затрещину. Тот закашлялся.
— Козёл! — возмутился Норман.
Олби с хитрой улыбкой протянул мне ключи от своей машины. Я с подозрением выгнула бровь.