— Ещё не всё потеряно, — произносит Рик с неожиданной лаской в голосе, проводя большим пальцем по линии моего подбородка. — У меня есть план против Джонсона. И теперь, когда ты всё знаешь, мне будет особенно приятно увидеть падение Сальвадора.
— Я всё ещё уверена, что ты мог ослушаться моего отца и рассказать всё сам, — возражаю я.
— Узнать о нас означало вступить в Исиду. Я хотел, чтобы ты сделала это по собственной воле.
Нервный смешок вырывается из моей груди. Прикусываю губу, глядя в его бездонные чёрные глаза. Он испытывал меня, и это бесит. Ненавижу его за то, как он смотрит на меня — с такой нежностью и искренней радостью.
— Странно осознавать, что я была рядом с тобой всю жизнь, но стала частью Исиды только сейчас.
— Мы не можем принуждать.
— Но ты принудил. Нарушил закон, верно, Рик? — дрожь гнева пробегает по моему телу. — Сделал меня курьером, чтобы я выследила, где он прячет взрывчатку, чтобы доказать его вину. Но за все эти месяцы я не стала... полезной. Я ничего не узнала. Гарри не так прост, не так ли? — горько усмехаюсь я.
— Я устал ждать, Вивиан! — его голос срывается на рык, пальцы сильнее сжимают мой подбородок, лишая возможности двигаться. — Моё терпение иссякло. Каждый день без тебя был адом. Ты обладала абсолютной властью надо мной, даже не подозревая об этом. Ты, чёрт возьми, настолько глубоко проникла в моё сердце, что если бы кто-то вырвал его — оно продолжало бы биться в твоих руках, пока ты жива. Ты была рождена, чтобы стать моей. Ни один ублюдок не имеет на тебя права. Единственный, кто может быть рядом с тобой — это я. У тебя никогда не было выбора. И мне плевать, если тебе больно от правды. Ты — моя.
Не давая мне опомниться, он резко накрывает мои губы своими. Его поцелуй — грубый, властный, требовательный — выбивает воздух из лёгких. Язык настойчиво проникает в мой рот, сплетаясь с моим в яростном, почти болезненном танце.
Его губы жёсткие, почти жестокие, но в то же время — до безумия чувственные. Каждая клеточка моего тела реагирует на это прикосновение, вопреки разуму, вопреки гневу и обиде.
Поцелуй становится всё более отчаянным, словно он пытается доказать что-то не только мне, но и себе. Его руки сжимают мои бёдра, удерживая на месте, не давая отстраниться.
В этом поцелуе — вся его невысказанная боль, все скрытые чувства, все невысказанные слова. И я тону в нём, задыхаюсь, но не могу, да и не хочу сопротивляться.
Его руки бесстыдно забираются под мою сорочку, мучительно медленно он направляет их вверх по голой коже бедер. И когда я была готова ощутить его пальцы на мне, он останавливается, болезненно сжимая кожу под своими пальцами. Из моего рта вырывается блаженный стон, когда его указательный палец подхватывает край трусиков, отодвигая их в сторону, открывая меня для него.
Его грудь прижимается к моей, и я чувствую, как наши сердца бьются в едином ритме. Рик терзает мои губы — сначала яростно кусает их, а потом с болезненной нежностью слизывает выступившие капельки крови. Металлический привкус на языке становится всё более явным.
Аромат его тела кружит мне голову, лишая способности мыслить. Одним резким движением он вжимает меня в своё тело, не давая возможности отстраниться.
— Держись крепче, оленёнок, — его голос звучит хрипло, а воздух вокруг нас пропитан возбуждением, словно дурманом.
Мои руки обвивают его шею, пока он подхватывает меня под ягодицы и поднимает со стола. Не прерывая поцелуя, он несёт меня в спальню. Его губы продолжают терзать мои, а язык продолжает свой настойчивый танец, словно пытаясь поглотить меня целиком.
Каждое его движение пропитано необузданной страстью, каждое прикосновение — обещанием чего-то большего. Я растворяюсь в этом вихре чувств, теряя связь с реальностью, забывая обо всём, кроме него.
Вожделение, исходящее от его тела, заставляет моё трепетать в ответ. Нервная дрожь прокатывается по венам, превращая мышцы в податливое желе. Невыносимый жар разливается внизу живота, концентрируясь в набухшей плоти, заставляя её пульсировать с болезненной остротой.
Не в силах больше терпеть это мучительное напряжение, я начинаю бесстыдно тереться о его ширинку, словно жаждущая ласки кошка. При каждом прикосновении к холодному металлу молнии по моей коже пробегают электрические разряды, заставляя выгибаться дугой и стонать прямо в его губы. Мой стон тонет в низком, животном рыке, вырвавшемся из груди мужчины.
Рик врывается в спальню. Дверь с оглушительным грохотом врезается в стену, металлическая ручка от мощного удара отлетает в сторону, рассыпаясь по полу.