Пока Майкл наслаждается обществом пса, я с широкой улыбкой на лице направляюсь к родителям.
— Вот она, наша дочь, — с нежностью произносит отец. — Порцию любви первым получает пёс, потом все остальные.
Я качаю головой, тихо посмеиваясь. Папа раскидывает руки для объятий.
— Беверли, милая, не стой на морозе, — заботливо говорит мама. — Заходи скорее в дом.
— Привет... — шепчу я папе, попадая в капкан его крепких объятий. От отца пахнет дровами и кофе — запах моего детства, запах родного дома.
Широкая отцовская ладонь опускается на мою макушку, нежно поглаживая волосы.
— Майкл, мой мальчик! — Мама с трепетом обнимает брата.
Двадцать минут мы обнимаемся и пытаемся уговорить Блэка зайти в дом. Когда наконец входим внутрь, меня окутывает аромат камина, маминого пирога и ёлки.
Парни уже сняли верхнюю одежду и расположились в гостиной. Мы с братом, отцом и дедушкой присоединяемся к ним, пока мама с Беверли накрывают на стол.
— Ты только посмотри, — дедушка бросает на меня взгляд. — Твоя дочь — копия деда! — поддразнивает он отца.
Папа закатывает глаза.
— Ну конечно, — протягивает он. — Конечно...
— Я, пожалуй, помогу накрыть на стол, — говорю я и убегаю прежде, чем меня успевают остановить.
За спиной слышу смех Майкла.
— Что вы такого сказали, чтобы Ви так быстро убежала? — спрашивает он.
— Правду! — возмущается дед.
— Иван, ради бога...
— Вивиан, хорошо, что ты пришла, — Беверли подхватывает меня под локоть. — Нам как раз нужны свободные руки. Бери салаты, неси в гостиную.
Моя голова кружится от множества голосов, разговоров и тёплого смеха. Этот дом мгновенно окунает меня в детство, когда здесь каждый день царил приятный хаос. Мама с Беверли суетливо бегают между кухней и гостиной, разнося блюда.
Закончив с порученной работой, я вызываюсь заварить всем чай. Пока вода закипает, обхватываю себя руками и смотрю в окно на безмолвно падающий снег. Горный массив Сан-Хуан заполнен людьми — в период зимнего курорта в город приезжают тысячи туристов, чтобы насладиться видами и развлечениями. Именно в такие дни наш отель пользуется особым спросом.
И если быть до конца честной — все отели в Теллурайде заполнены до предела. Некоторым приходится искать убежище в близлежащих городах. Но отдых здесь — настоящее блаженство.
Со спины ко мне подходит мама. Я узнаю её по шлейфу духов, которые всегда пахнут одинаково, но каждый раз раскрываются по-разному: то свежим лимоном, то белой розой.
Мама обнимает меня, укладывая подбородок на моё плечо. Мы с ней одного роста и комплекции — со спины нас легко спутать.
Моё восхищение родителями не знало границ. Каждый день я удивлялась тому, как им удаётся сохранять человечность, имея такое состояние. В то время как деньги часто меняют людей до неузнаваемости, мои родители оставались верны себе. Они никогда не чурались никакой работы, и именно поэтому в нашем доме не было прислуги — они считали, что любой труд достоин уважения.
Мама и папа воспитали в нас с Майклом глубокое уважение к людям, независимо от их социального положения. Моя невероятно добрая мама обладала поистине золотым сердцем. Она приняла не только меня и Майкла, но и Прайсов вместе с их друзьями, как родных детей. Их великодушие и чистые души были настоящим даром небес. Они были настолько замечательны, что я безмерно гордилась тем, что выбрала их своими родителями ещё до своего появления на свет.
Тепло маминых объятий окутывает меня, заставляя закрыть глаза. Я глубоко вдыхаю нежный аромат лилий, исходящий от неё — запах, который всегда успокаивал и возвращал домой.
— Я дома, мам, — шепчу я, чувствуя, как внутри разливается умиротворение. — Ничто в мире не может тревожить меня, когда я испытываю такое абсолютное счастье.
— Не знаю, что именно изменилось в тебе, но с твоим братом произошло то же самое, — отвечает мама. — Моё материнское сердце это чувствует.
Открыв глаза, я встречаюсь с ней взглядом в отражении окна. Её лицо излучает безмятежность, а глаза светятся особым внутренним светом.
— Значит, оно говорит тебе, что у нас всё хорошо? — уточняю я.
— Иначе я заставила бы вас объясниться ещё на пороге, — улыбается мама.
Я отвечаю ей улыбкой.
— Мы с Майклом действительно счастливы. Не стоит беспокоиться.
Мама отстраняется, и я поворачиваюсь к ней. Её тёплые ладони нежно охватывают моё лицо. Она наклоняется ближе, морщит нос и прищуривает глаза.