— Наверное, они уже всё уладили с моим отцом. Ты знал, что Прайсы продали дом?
Говард кивнул:
— Ещё в прошлом году, на Новый год.
Неприятное чувство обиды зашевелилось в груди. Я не хотела признаваться даже себе, насколько меня задело это известие. Хотелось знать, пусть даже не понимала зачем. Мои брови невольно нахмурились, выдавая истинные чувства.
— Может, поднимемся и попробуем ещё раз? Нужна помощь? — предложил Говард.
— Не помешает, — согласилась я, снимая сноуборд.
Мы медленно поднимались вверх. Первые минуты шли в молчании, пока Говард не нарушил тишину:
— Всё хотел поболтать с моей лучшей подружкой, — подмигнул он, улыбаясь так, будто я была его величайшей любовью. — Но Рик и Майкл прилипли к тебе как репей.
Я звонко рассмеялась, оценив его полушутку.
— Уже привыкла быть частью вашей компании?
— Хм... Не совсем... Знаешь, до сих пор тяжело принять, что столько лет вы скрывали от нас с Майклом эту часть своей жизни. Я бы никогда не осудила вас.
Говард виновато улыбнулся:
— Знаю, детка. И не обижайся, но если бы была моя воля, ни за что бы не рассказал. Даже под страхом смерти. Не пойми меня неправильно — я доверю тебе и брату свою жизнь, если придётся. Но мой внутренний эгоист ликовал, когда в жизни оставалась часть без всего этого: рэкета, долгов и Гарри с его маниакальной любовью к взрывчатке.
Говард приобнял меня за плечи, и мы продолжили путь. Впереди показался Норман в ярком зелёном костюме, который активно махал нам, переминаясь с ноги на ногу. Говард тяжело вздохнул и продолжил:
— Норман, конечно, был на седьмом небе от счастья. А Олби... — он выдержал паузу, пропуская мимо двух стремительно пронёсшихся сноубордистов, — был в ярости. Мы все переживали за тебя, Ви. Ты нам очень дорога. Мы — семья. И этого никогда не изменить, хочешь ты того или нет.
Я лишь хмыкнула, обдумывая его слова.
— Это угроза? — Я иронично выгибаю бровь, усмехаясь.
Говард лишь пожимает плечами:
— Скорее твоя судьба, — отвечает он будничным тоном.
— Ви! Давай кататься вместе? — кричит Норман, не дожидаясь, пока мы подойдём. — Я буду лучшим учителем, чем Говард!
— Езжай уже, — рявкает Говард. — Он обожает испытывать терпение Рика. Признаюсь, мне нравится наблюдать, как он неуклюже оправдывается перед ним, — тихо добавляет мужчина.
— Рамирес делает это специально, да? — усмехаюсь я.
— Конечно, — отвечает Говард, кивая в сторону Нормана. За его спиной стоит Рик в безупречно сидящем чёрном костюме, который подчёркивает его фигуру.
Говард, довольный как Чеширский кот, указывает Норману обернуться. Тот мгновенно следует совету и сталкивается с ледяным взглядом Прайса.
— Знаешь что... Пусть лучше Говард тебя поучит! — бросает Норман через плечо. — Да, Рик?
Лицо Рика остаётся невозмутимым, но в глазах пляшут озорные искры.
— Может, я сам её поучу? — спокойно предлагает Рик.
— Она твоя девушка, конечно, — отмахивается Норман. Мы с Говардом едва сдерживаем смех.
— Спасибо, — отвечает Рик.
Я подхожу к Прайсу с улыбкой:
— Будешь учить меня?
— Ты правда думаешь, что это не нужно?
— Не особо.
— Ну да, это ведь я только что кувыркнулась в снег, — поддразнивает Говард. Я бросаю на него гневный взгляд, и он поднимает руки в знак примирения. — Без обид, Вивиан. Просто рулить у тебя получается лучше, чем кататься на сноуборде.
— Я два года не каталась! — возмущаюсь я.
— Отговорки, — настаивает Харрис. — Если бы ты два года не водила машину, вряд ли забыла бы, где сцепление.
— Это другое, — бурчу я.
Рик нежно обнимает меня за талию, притягивая к себе. Наклонившись, шепчет на ухо:
— Я научу тебя кататься так, чтобы все мужчины на горе не могли отвести от тебя взгляд.
— Мне не нужны чужие взгляды. Только твой.
— О, поверь, оленёнок, мой взгляд всегда приковано к тебе.
Мои щёки залились румянцем от осознания, что Рик всё это время не сводил с меня глаз.
— Ребят, — тихо окликнул Говард, — Иан.
Мы с Риком мгновенно отпрянули друг от друга. Я подошла к Говарду и, чтобы скрыть неловкость, сделала вид, что поправляю крепления сноуборда, используя друга как опору. Позади раздался приглушённый смех Рика.
Говнюк. Если бы он не упирался, я бы уже рассказала отцу о наших отношениях, нравится ему это или нет.
— Чего застыли? — спросил папа, обводя нас взглядом и задерживаясь на мне. — Устала?
— Чуть не убилась, — отмахнулась я. — Надо было начинать с более пологого склона.