— Отлично, приступай к работе.
Тот кивает и удаляется на свою позицию. Я поворачиваю голову и осматриваю машину Вивиан. Она заглушила мотор, но продолжает сидеть в ней, будто её задница намертво приклеена суперклеем. Усмехаюсь, зная, что её умная головка уже догадалась, что ей предстоит сделать.
Иан так долго воздвигал вокруг дочери и сына стену, чтобы они никогда не узнали, в каком дерьме мы все крутимся... На что мы их подвяжем, если они узнают, что вся их жизнь строится на огромной лжи? Стоит мне разрушить одну стену, как за ней, словно домино, падут все остальные.
И как же сладка та мысль, когда я увижу лицо Вивиан и взгляну в её глаза, в которых будет плескаться одна лишь боль. Ведь это всё, что я испытываю, глядя на женщину, которую не могу получить. И твою мать, будь я проклят, если совру, что не хочу увидеть, как она ломается изнутри, да так, что треск осколков было слышно за версту.
Я хочу пройтись по этим осколкам босыми ногами, наяву ощущая, как её пожирают собственные демоны. Поскольку та боль, которую я ожидаю увидеть, будет связана с её внутренней борьбой. Она примет всю правду, и как бы она ни пыталась... Как бы ни уговаривала себя уйти, она никогда не сможет этого сделать.
Я слишком хорошо её знаю. И я уверен — она прогнёт под себя этот чёртов мир, переломав ему все кости.
Гарри испоганил мою жизнь до невозможности. Разбил вдребезги то, чем я грезил семь проклятых лет. Я ощущал свободу на кончиках своих пальцев и так же быстро потерял её, когда эта мразь решила предать меня.
В конце концов, он поплатится. Я уничтожу его империю так же, как он уничтожил мои шансы на освобождение.
Он, мать вашу, сделал все, для того чтобы я выпустил всю обойму в его гребаную голову.
Вивиан наконец открывает дверь и выбирается наружу. Если она сделает хоть шаг в мою сторону и посмотрит на меня своими огромными глазами, я упаду к её ногам и позволю делать со мной всё, что ей вздумается.
Однако она идёт к Олби, о чём-то перешёптываясь с сестрой. Беверли быстро бросает на меня взгляд через плечо. В её глазах стоит немой вопрос, и я киваю, ощущая, с каким трудом мне даётся это действие. Я натянут, словно струна, грозящая вот-вот порваться.
Какого хрена она так вырядилась? Неужели у Вивиан нет одежды, которая полностью закрывает её задницу, или это наряд для особых случаев?
Я прокляну род Кларков, если они не отдадут по праву принадлежащее мне. Маленький олененок даже не представляет, что я сделаю с ней, когда освобожусь. Она будет молить меня уйти из её жизни, но я мёртвым грузом прицеплюсь к самым тёмным местам её души. Она будет просить оставить её, борясь со своим собственным желанием остаться со мной навсегда.
С каждым днём моя одержимость растёт, превращаясь в непреодолимую силу, которая движет мной. Я чувствую, как внутри меня разгорается пламя, готовое испепелить всё на своём пути ради достижения цели. Вивиан думает, что контролирует ситуацию, но она даже не подозревает о моих планах.
Я буду преследовать её тенью, наблюдая за каждым её шагом, ожидая момента, когда смогу нанести решающий удар. Она не сможет скрыться от меня, ведь я знаю ее страхи и слабые места. Я буду использовать всё, что у меня есть, чтобы сломить её сопротивление и показать, что ей никогда не уйти от меня.
Когда я наконец достигну своей цели, она поймёт, что её сопротивление было напрасным. Я стану её кошмаром и её спасением одновременно. Она будет разрываться между ненавистью и желанием, не в силах избавиться от меня.
С каждым её движением, с каждым словом, я всё больше убеждаюсь в этом. Вивиан способна на самые неожиданные и резкие действия, она не знает границ и не боится идти против системы. В её глазах горит огонь, который способен обратить меня в пепел.
Она не может принадлежать никому, кроме меня.
Я слишком долго ждал.
Клятва данная её отцу, трещит по швам под натиском моих собственных желаний. Иан заставил меня дать слово, что я оставлю мысли о его маленькой девочке, но вместо того, чтобы держать её подальше от меня, он всучил мне её в руки и предоставил контроль над ней.
Теперь я стою на краю пропасти, балансируя между адекватностью и полной потерей контроля.
И, кажется, второе значительно выигрывает первое.
Глаза девушки округляются до невозможных размеров. Казалось бы, куда ещё больше? Они и так настолько огромные, что в них я вижу весь свой мир. С её губ срываются ругательства, и, наконец, она находит мои глаза.