— О, Господь, неужели ты посылаешь Беверли Прайс умные мысли в голову! — восклицаю я, вскидывая руки в мольбе и говоря так громко, что на нас оборачиваются несколько прохожих.
Подруга шлепает меня по руке и тащит в сторону парковки. Мы закидываем туда вещи, и мой багажник оказывается полным до предела. По сравнению с моими двумя пакетами, её двадцать внушают ужас.
Мы переходим через дорогу и направляемся к ресторану. На улицу опустился туман, густой белой гладью скрывая прохожих в своём белоснежном мороке.
Хостес, который встретил нас у входа, любезно провожает к свободному столику, предлагая нам снять верхнюю одежду. Как только мы присаживаемся, к нам подходит официант, и подруга просит дать нам пять минут, чтобы определиться с выбором блюда. Молодой парень скрывается за барной стойкой, выносит нам графин с водой и два стакана.
— Мама попросила меня заехать в приют завтра, — говорю я, когда официант принял наш заказ и ушёл отдавать его повару. — Не хочешь присоединиться?
Глаза Бел нервно бегают по моему лицу, она прикусывает щёку изнутри, отвечая:
— Прости, Бемби, но я обещала Рику встретить их в аэропорту и отвезти домой.
Мои брови взлетают вверх.
— Ты? — Мой голос не менее удивлённый, чем лицо. Девушка кивает. — Никого другого не нашлось?
— Рик попросил меня, — настойчиво повторяет она.
— Что ж... Ладно, — отвечаю я, подмечая её нервные движения пальцами. — Ничего страшного. Майкл сказал, что сможет завтра поехать со мной.
— Предложи Олби, он любит животных, — говорит Бел.
— Сомневаюсь, что ему понравится выгребать собачье дерьмо, — усмехаюсь я.
— Согласна, но он мог бы вычесать пару зубастых, — более расслабленно отвечает она.
— Может, ты и права, пара рабочих рук никогда не помешает. Я поговорю с ним.
— Именно, — подмигивает Бел. — Что нового? Мы не общались целую вечность.
— Неделю, — напоминаю я. — Целую неделю.
Она недовольно фыркает и прищуривает глаза.
— Этого достаточно, чтобы я чувствовала себя неполноценно.
Я рассказываю девушке об изменениях в моей поездке. Затем рассказываю, как мы поболтали с родителями, заканчивая мини-интервью с Анной.
— Да, я помню эту историю, — недовольно мотая головой, отвечает Беверли. — Томас Бомон — редкостная мразь. Он всегда был задирой, сколько я его помню. И этот случай с котом заставил отвернуться от него даже заядлых вышибал.
— Майкл тогда участвовал в самосуде, который устроили ему жители Теллурайда. Я отговаривала его, но... Сама была бы не прочь отвесить пару оплеух.
— Рик тоже, — добавляет она.
— Правда? — удивляюсь я. — Я не знала об этом.
Бел кивает.
— Еле оттащила его...
— Ты тоже там была?
— Если бы не была, мой брат бы убил его.
Я замолкаю, не находя слов. Эта новость для меня — открытие. Никто не сказал мне о том, что Рик был в это время дома. Это был разгар учёбы, и Прайс должен был находиться в Нью-Йорке.
Беверли задумчиво ковыряет салат, потеряв всякий интерес к еде.
— О чём думаешь? — спрашиваю я, погружая кальмара в каком-то неизвестном мне соусе в рот.
— Жалею, что не получилось поехать с тобой. Я так соскучилась по твоим родителям и Блэку, как будто по собственной семье.
Я вскидываю бровь и бубню с набитым ртом:
— Они и есть твоя семья. Ты ведь знаешь это. Они никогда...
— Никогда не откажутся от нас, да. Это не моя мать. Твои родители никогда не бросят своих детей. И я благодарна им за это.
Кальмар встал у меня в горле. Я смотрю на подругу, которая продолжает ковырять зелень в салате, до тех пор, пока она не превращается в кашу.
Беверли никогда не рассказывала о том, что с ними происходило, когда Джулиан бросила их. Это слишком больная тема для Прайсов. Она ушла в пятнадцатом году, и спустя пару месяцев мы узнали о страшной болезни Адама. У него обнаружили рак мозга.
Мой папа из кожи вон лез, чтобы облегчить страдания Адама. Мир потерял его двадцать шестого декабря.
Но, несмотря на боль, Адам Прайс до конца своих дней, как мог, заботился о детях. Я знаю, что смерть отца разбила Рика и Беверли. Так же, как разбила моего отца. Их дружба была именно той, о которой говорят — дружат с пелёнок.
Каждый год, в дату, когда Адам ушёл, мы чтим его память. Он был мне вторым отцом, поэтому, когда я узнала, о том, что случилось, я не могла жить по-прежнему.
Я уверена: там, сверху, он смотрит на нас и гордится.
— Бел... Если ты хочешь поговорить об этом...
— Не хочу. Я предпочитаю забыть всё, что я знаю об этой женщине.