Я хлопаю глазами, не находя подходящих слов.
— Я никогда не устану выражать свою благодарность тебе и твоим родителям. Если бы не они, мы с Риком давно бы скатились на дно.
Мне так хочется обнять её и поклясться, что больше никто и никогда не оставит её. Но я продолжаю сидеть на месте, словно прибитая гвоздями к стулу.
— Этот мир несправедлив, Беверли. Но Всевышний нас любит, так что не стоит забывать: всё, что случилось с тобой, нужно для того, чтобы ты стала лучшей версией себя, — говорю я. Её рука замирает в моей, когда я нежно касаюсь её. Я ласково улыбаюсь подруге. — Как бы это сейчас ни прозвучало, уход твоей матери и отца привёл тебя к семье, которая из кожи вон вылезет, чтобы ты была счастлива. Так же, как он привёл к нам Майкла. Я не представляю своей жизни без вас, потому что ты и Майкл — две половины моего сердца. И если бы не было одной из них, оно бы не смогло качать кровь, и я бы погибла.
Беверли хохочет.
— Драматично.
— Я старалась. Зато теперь ты не выглядишь как унылое...
— Не продолжай, — она вскидывает свободную руку.
— Хорошо, не буду продолжать, — улыбаюсь я, сжимая её руку. — Главное, что ты улыбаешься.
Беверли кивает и делает глубокий вдох, словно пытаясь собраться с мыслями.
— Спасибо тебе за это, — говорит она, глядя мне в глаза. — Ты всегда знаешь, как меня поддержать.
Я наклоняюсь к ней и шепчу:
— Мы семья, Бел. И семья всегда поддерживает друг друга.
Она улыбается, и в её янтарных глазах я замечаю лёгкое волнение. Будто что-то продолжает гложить её изнутри.
Остаток обеда мы проводим в тишине, доедая свои блюда. Бел выпивает бокал вина, чтобы расслабиться. Затем мы расплачиваемся и наконец-то едем домой.
Вечером я решаюсь зайти к Олби, но обнаруживаю, что его нет дома. Звоню ему на телефон, но никто не берёт трубку. Я нахожу номер брата, набираю его имя в поисковике и звоню ему. Майкл, в отличие от Олби, отвечает на звонок.
— Да?
— Олби с тобой?
— И тебе привет, сестрёнка.
На заднем плане я слышу, как падает гаечный ключ, и Майкл проклинает всё, что только можно.
— Я хотела поговорить с Олби по поводу завтра. Может быть, он хочет поехать с нами?
— Мы в автомастерской, Диас ушёл за пивом, если хочешь, приезжай.
— Хорошо, скоро буду.
Вечером довольно зябко, так что я меняю свой кардиган на кожаную короткую куртку и выхожу, закрывая за собой дверь. У лифта меня встречает охранник Бил.
— Уходишь?
— Да. Заеду к парням в автомастерскую.
— Научилась шестерёнки закручивать? — скептически хмыкает он, глядя на то, как я нажимаю кнопку вызова лифта.
— Ха-ха, очень смешно!
Взгляд мужчины потеплел, и он дождался, когда я зайду в кабину лифта.
— Хорошо отдохнуть.
— Тебе на зло так и сделаю, — бросаю я, когда створки почти захлопываются.
Добираюсь до мастерской Олби достаточно быстро. Мне повезло не попасть в пробки. Обычно в восемь вечера люди едут домой, создавая большую вереницу машин на улицах Нью-Йорка.
Когда я подъезжаю к небольшому строению с вывеской «Автомастерская», которая светится синим неоновым светом, замечаю Майкла и Олби, сидящих на потрёпанном диване цвета хаки. Они о чём-то беседуют, потягивая пиво.
Как только я подхожу, ребята поворачивают головы в мою сторону.
— Как успехи? — спрашиваю я.
— Хреново, — отзывается Олби. — Ты буквально уничтожила подвеску. Мы не успеем к открытию.
— Мне жаль, — вру я, и Майкл, понимая это, улыбается.
Не думала, что так соскучусь по нему за эти дни. Не сдерживаюсь, подхожу к брату и хватаю его за голову. Целую в лоб и отхожу на пару шагов назад.
— Ты, должно быть, головой ударилась, — говорит он.
— Сильно, — отвечаю я.
— Вы, ребята, — вклинивается Олби, — такие милые. — Он строит милую моську, от которой невозможно сдержать улыбку.
— Я приехала спросить, не хочешь ли ты поехать завтра с нами в мамин приют? Там нужна наша помощь, а я сомневаюсь, что мы вдвоём управимся за полдня, — признаюсь я.
— Без проблем, — быстро соглашается друг. — Но с тебя пак пива.
— Договорились.
Глава 7
Новый день начался с того, что Беверли вломилась ко мне в квартиру и принялась варить кофе. Через двадцать минут к ней присоединился Майкл, а еще через десять пришел Олби.
Мы договорились встретиться в десять часов, поэтому, когда они все появились на моей кухне в семь утра, я была крайне возмущена.
Кажется, я даже пообещала им скорую вероятную смерть. Но после теплого душа и свежего горячего кофе желание убивать их стало немного меньше.