Через десять минут я выхожу к парням, сообщая, что мы можем ехать. Накидываю на себя чёрную безрукавку и запрыгиваю в кроссовки, на ходу запирая дверь.
Мы решили, что поедем на моей машине. И сначала нам надо заехать за кормом и прочей прелестью для животных. Я заруливаю к первому попавшемуся зоомагазину. Сгребаю корм большими пачками, а за ним игрушки, расчёски и шампуни для собак и кошек.
Когда всё было погружено в багажник и на заднее сиденье к Олби, мы наконец-то поехали в сторону приюта. В салоне играла тихая музыка, однако её едва слышно из-за городского шума из открытых окон.
На протяжении всей дороги мы не разговариваем, погружаясь каждый в свои мысли.
Я думаю о том, как моя мать пришла к тому, чтобы помогать животным, и это вызывает тёплое чувство внутри.
Она всегда любила животных, болела идеей о помощи особо нуждающимся. Её вдохновляла сама мысль о том, что она может стать человеком, который сделает маленький шаг для неё, но огромный шаг для четвероногих, которые могут обрести дом, лечение и семью.
Она была моим эталоном жертвенности, самоуверенности и любви к миру.
«Спасение» пользовалось огромным спросом: там часто бывают люди, и почти каждый день оттуда кто-то уезжает в новую семью. Мама тщательно следит за тем, кто забирает её подопечных. Помимо штата, который работает физическим трудом — обеспечивая животным кров и пищу, — есть штат кураторов, которые общаются с семьями, забравшими себе животное. Около года они ведут статистику благополучия подопечных, и только после окончательного подтверждения, что собаке или кошке действительно хорошо в этой семье, их любят и ухаживают должным образом, мама даёт разрешение на то, чтобы этих людей сняли с программы.
Возможно, это через чур, однако такой подход даёт маме полную уверенность в том, что она не отправила живое существо в ад, который был до того, как оно попало в приют. В конце концов, это и был смысл создания приюта.
Поэтому, перед тем как люди собираются взять животное именно в «Спасение», они проходят беседу с куратором приюта, который уведомляет их об особенностях здоровья, если такие имелись, поведения животного и какой подход им нужен, чтобы образовалась связь.
До того как мама внедрила обязательную беседу и кураторство для помощи в адаптации хозяину и его питомцу, бывали случаи, когда животное просто не уживалось, и хозяева прибегали к ужасным методам воспитания. Пару таких инцидентов сделали маму жёстче по отношению к людям. Чего до этого за ней не наблюдалось.
И я полностью поддерживаю её во всём, что она делает. Ведь уже пять лет после внедрения правил ни одно животное не пострадало и не было привезено обратно в приют.
Но, тем не менее, есть бедняги, которым так и не повезло обрести семью. Таким собакам мама нанимала кинолога и делала из них хороших сторожевых собак. Они чувствовали себя настоящими царями приюта. А старичкам, которые одной ногой уже стояли на том свете, спокойно позволяли дожить свои дни, даря им большое количество радости и заботы.
Каждый год штат работников пополняется. Появляются новые вакансии. Мама никогда не обижала людей деньгами, всегда шла на уступки. К такому хорошему боссу хотят идти даже самые обычные работяги, которые не знают ни хрена в том, как ухаживать за животными, ведь за собой они едва успевают подтереть зад.
И для Елизаветы Кларк не менее важно, кто будет работать с её любимыми подопечными. Так что жёсткий отбор работает в обе стороны.
Подъезжаю к зданию коричневой кирпичной кладки. Сбавляю скорость, осматривая округу. Рабочие обновили отделку приюта, выкрасив её в белый цвет. Подкрасили фундамент, обновили вольеры для животных, сварив для них чудесный железный забор. Тут они могли играть, размять косточки и насладиться свежим воздухом.
Само здание в два этажа вмещало в себя тридцать шесть вольеров, в каждой из которой могли соседствовать две собаки или пять котов. Кабинет управляющего был на первом этаже у самого входа.
Здесь всегда имеются охранники, чтобы сторожить приют после того, как управляющий уходит домой.
Всё достаточно чисто, почти убрано и даже вполне себе уютно.
Останавливаюсь у шлагбаума и открываю окно со своей стороны. Охранник — седовласый мужчина лет семидесяти — осматривает машину, затем сидящих в ней пассажиров.
— Добрый день, — здороваюсь я. — Я Вивиан Кларк, привезла немного корма и свою помощь.
Как только он слышит мою фамилию, улыбается практически беззубой улыбкой и быстро тараторит: