— Ладно, идём. — Приглашаю я и следую изучать местность.
******
Скулеж собаки мы не слышим, хотя находимся здесь уже полчаса. Нас окружает атмосфера безысходности и бедности. Мимо нас пробегают дети, внимательно изучая нас с ног до головы. Особенно их внимание привлекает Олби.
Мальчика, как мы выяснили, зовут Грег; ему девять лет, а его младшей сестре Глории всего шесть. Они прилично одеты, ухоженные и говорят, что сыты. Я им охотно верю, потому что не замечаю признаков нездоровой худобы.
Мы спросили, не слышали ли они что-то странное, и Грег сказал, что за час до нашего приезда скулеж стих. В этот момент во мне закрались подозрения, от которых пробирает дрожь.
— Сходите к бабушке Тонни, мисс. Это она вам сообщила об этом человеке, — лепечет Грег.
Я не стала говорить, что не знаю, о каком человеке сообщила Тонни, но благодарю за помощь. Мы с Олби идем к небольшому трейлеру, выкрашенному в белый цвет. От времени и погоды краска потрескалась и в некоторых местах осыпалась, обнажая металл.
Друг стучит пару раз, и мы ждем, когда женщина откроет дверь. На пороге появляется крупная афроамериканка, которая осматривает нас подозрительным взглядом.
— Добрый день, — вежливо произношу я. — Вы оставляли заявку в «Спасение». Что у вас случилось?
— Через два трейлера от меня три дня скулила собака, — говорит она, повторяя то же самое, что и Кристин.
— Три дня, и вы сообщили только сейчас? — невзначай спрашивает Олби, и я хочу треснуть его по лбу.
— Да, — рявкает женщина. — Это псих не подпускает к себе никого, чтобы это бедное животное было накормлено.
— Какой из трейлеров? — вновь спрашивает парень.
— Я же сказала, — раздраженно, сквозь стиснутые зубы шипит Тонни, — второй от меня.
— Их тут чертова туча от тебя, с какой стороны? — Терпение Олби потихоньку иссякает.
Тонни замечает это, осмотрительно закрывает рот и открывает его только для того, чтобы сказать, какой трейлер нам нужен.
— Сзади меня, четвертый трейлер по счету, красного цвета.
— Вот и ладненько, не так уж и сложно, верно? — кидает через плечо Олби и уже направляется в ту сторону, даже не удосужившись подождать меня.
— Извините нас, — бубню я, следуя за другом. — Всего доброго.
Тонни ничего не отвечает и громко хлопает дверью.
Господи, спасибо что не обделил меня терпением, как этого придурка.
Кулак Олби врезается в железную дверь красного трейлера. Раз. Два. Три.
Я одергиваю его, заставляя отступить подальше.
— Что ты делаешь, Диас?!
— Спасаю животное.
Непринужденно отвечает он.
— Давай я сама. Ты не отличаешься вежливостью и... терпением. Просто постой сзади, пока я буду говорить, пожалуйста?
— Хорошо. Но если он рыпнется — я снесу ему мозги.
— Отлично, спасибо.
Однако дверь никто не открывает, но зато теперь мы слышим громкий лай. Судя по голосу, собака большая.
Дверь резко открывается, едва не заехав мне по лицу. Я была в секунде от того, чтобы заработать синяк на всю физиономию, но Олби успевает отдернуть меня за шиворот, и я удивленно смотрю в его глаза.
— Пожалуйста. — Он пожимает плечами, будто вообще ни к чему не причастен.
— Че надо?
В нос ударяет запах затхлости, экскрементов и травки.
Меня сейчас вырвет.
Сдерживая порывы рвоты, придаю лицу серьезности, насколько вообще возможно в данной ситуации. Мужчина неопрятно одет, патлы, когда-то бывшие волосы, висят сальными колтунами на плечах. Зрачки расширены, а глаза опухли, словно он не просыхает уже недели три.
— Поступила жалоба на то, что вы мучаете животное. — Говорю я.
— Ну и? — Он смотрит на меня так, как будто это я выгляжу как последнее дерьмо. — Вы копы?
— Нет.
— Тогда проваливайте.
Он уже был готов закрыть дверь, но я успеваю подставить подножку быстрее, чем он успеет её захлопнуть.
— Убери на хер свою ногу! — рявкает мужчина.
К его ноге подбегает виновник нашего визита, и я сдерживаюсь, чтобы не ахнуть. Бедное существо выглядит не лучше, чем его проклятый хозяин. Шерсть, которая, по всей видимости, должна быть длинной и пушистой, колтунами въелась в кожу. На его морде ожоги от сигарет, когти сточены до основания. У него сильное истощение, и если я сейчас же не увезу его отсюда, до завтра он может не дожить.
Я не могу оторвать взгляда от его молящих глаз. Собака еле стоит. При её росте она должна весить не меньше десяти-двенадцати килограммов, а на вид — весит пять, не больше. И если мне придётся вырвать его из рук хозяина и бежать, то я с радостью это сделаю.