Она, как всегда, бросилась спасать нуждающегося, не задумываясь о последствиях. Словно не осознавая, что в следующий раз может получить ножом прямо в сердце. В тот самый орган, зову которому она следует. Похоже, мозг в её решении участия не принимает вовсе.
И я ведь тоже нуждался в ней. Сильнее, чем мне бы того хотелось.
Я цепляюсь взглядом за ее блеклый шрам на руке.
Она получила это ранение, когда безрассудно бросилась спасать Блэка, прикрыв его своим телом. После возвращения Лизы, Ивана и Ви из России мы встретились с ними в тот же вечер. Именно тогда я впервые поймал себя на мысли, что готов убить того, кто причинил вред моему урагану Катрине.
Она сидела, понурив голову, не обращая внимания на окружающих. Правая рука была перебинтована, некогда заплетённая в длинную косу причёска растрепалась. Её совершенно не интересовало происходящее вокруг. Кларк неотрывно смотрела на своего нового питомца, который, впрочем, выглядел не лучше хозяйки.
Иан был в бешенстве.
В свой шестнадцатый день рождения она заступилась за парня, над которым издевалась вся школа. Он был невысокого роста, с густыми рыжими кудрями и в круглых очках с толстой оправой. На зубах поблёскивали брекеты. После стычки с самым популярным хулиганом школы ничего особо не изменилось — тот поставил ей подножку, и Вивиан разбила нос.
А я бил его лицом об асфальт, пока он не отрубился.
В свои восемнадцать она спасла тонущую девочку. Это случилось в феврале: лёд пошёл трещинами и не выдержал вес ребёнка. Я стоял на берегу и внимательно следил за тем, чтобы она сама не ушла под лёд. Если бы мне пришлось выбирать между ней и тем ребёнком, я бы без колебаний выбрал её.
Я всегда выбирал ее.
Я смотрю на неё, словно она — самое прекрасное произведение искусства. И я солгу, если скажу, что это не так. Один её взгляд заставляет меня раствориться в бездонных глазах. Каждая улыбка, каждая колкость, вылетающая из её милого ротика, заставляет моё сердце вспыхнуть пламенем. Ярким, как будто оно — гребаное солнце.
Она тихо стонет, дёрнув головой. Улыбаюсь от того, что она даже не подозревает о моём присутствии. Если она проснётся, то будет очень удивлена. Это подстрекает меня подойти к её кровати вплотную.
Я наклоняюсь и беру несколько прядей её волос, вдыхая их аромат. От них пахнет цветами, утренней свежестью и едва уловимыми нотами цитруса. От моих прикосновений она всхлипывает. Мозг кричит ей проснуться, ведь опасность так близко...
Вивиан поворачивается ко мне спиной, открывая вид на татуировку: меч, обвитый змеёй, из пасти которой сочится кровь. Эта композиция тянется от шеи вдоль позвоночника. Я не могу заставить себя перестать её касаться. Едва прикасаясь, провожу пальцами по татуировке, замечая, какая бархатная у неё кожа. Шрам, тату, родинки — ничто не портит ни миллиметра её тела. Я люблю всё, что принадлежит ей.
Даже ее легко сумасшествие. Оно прекраснее всего.
Несколько раз в месяц я наблюдал за тем, как она спит. Проводил в её комнате так много времени, что насквозь пропитывался её ароматом. И когда она уехала в Теллурайд, я сходил с ума. Мне хотелось схватить её за шкирку и запереть рядом с собой. Признаться, не худшим вариантом было бы поехать за ней. Однако я не мог отложить свои дела. Они напрямую касались моей свободы, моих людей, друзей и семьи. И как бы мне ни хотелось всё бросить и оказаться рядом с Кларк, я не мог. На мне лежала эта ответственность. И больше я никого не подведу.
Я бесшумно возвращаюсь в кресло, когда Вивиан подтягивает к себе ноги, шумно выдыхая. Она нащупывает простынь, которая сползла к её щиколоткам, и накрывается по грудь.
Проснулась.
Я молчу минут пять, пытаясь понять, так ли это. Её движения становятся частыми, нервными — она ощущает, что позади кто-то есть, но не поворачивается.
Склоняю голову набок, пытаясь понять, как быстро до неё дошло, что в комнате её друг.
— Я убил его, — тихо произношу я. Мой голос звучит хрипло, словно я выкурил целую пачку сигарет за десять минут.
Она замирает.
— Кого ты убил?
Я не отвечаю. Наблюдаю за тем, как девушка решается повернуться ко мне и встретить мой взгляд.
Вивиан поднимается и усаживается задницей на пятки. Выглядит это настолько восхитительно, что мне едва хватает сил усидеть на месте.
— Кого ты убил, Рик? — повторяет она. Голос звучит сухо, недоверчиво.
— Эллиот Фрей.
Это имя ничего ей не даёт. Она тяжело вздыхает, качает головой, пытаясь осознать, кто это. Спустя пару минут застывает, глядя на меня в упор.